— Артур? — горько усмехнулась она. — Когда запахло жареным и к нам ворвались с обысками, он просто сдал меня. Перешёл на их сторону, чтобы спасти собственную шкуру и получить долю моего бизнеса. На суде он свидетельствовал против меня. Меня отправили в СИЗО, а потом и в колонию. И именно там, за решёткой, я узнала, что беременна от этого предателя. Да ещё и двойней!
— Боже мой… — Назар был потрясён такой подлостью. — И как ты всё это выдержала там?
— Я выжила в колонии исключительно ради этих малышей. Я не могла позволить себе сломаться. А освободилась по УДО, потому что мой новый адвокат наконец доказал некоторые процедурные нарушения во время следствия, да и поведение у меня было идеальным. Я вышла на свободу с единственной целью: вернуть своё доброе имя и уничтожить тех, кто сломал мне жизнь.
Соломия обхватила горячую чашку обеими руками, словно пытаясь согреться от болезненных воспоминаний, которые разрывали её изнутри. Назар слушал её, затаив дыхание. Все его собственные проблемы с работой и нехваткой денег вдруг показались такими мелкими по сравнению с тем адом, через который прошла эта хрупкая девушка.
— Это очень тяжело, когда рядом нет близких людей, которым можно довериться, — тихо произнёс Назар, нарезая хлеб для бутербродов. — Знаешь, мне кажется, что у нас с тобой в чём-то похожие судьбы. Я прошёл почти такую же школу выживания, когда рос в приюте. Там тоже каждый сам за себя, и нож в спину можно получить от того, с кем вчера делил кусок хлеба. Оставайся у меня. Я постелю тебе в комнате на диване, а сам перебьюсь тут, на кухонной раскладушке.
Соломия с благодарностью согласилась. Тем более что она и не собиралась уходить. Ведь не просто так она подняла на уши знакомых, чтобы разыскать этого доброго таксиста. Он ещё тогда, в их первую встречу под проливным дождём, ей очень понравился. Соломия чувствовала вину за то, что из-за неё он потерял работу, и твёрдо решила исправить эту ситуацию. Засыпая в скромной, но опрятной комнате Назара, она уже мысленно видела себя рядом с ним. Оставалось лишь узнать, как он по-настоящему отнесётся к чужим детям.
На следующее утро Назар проснулся рано. Он тихо возился на кухне, стараясь не греметь посудой. Для Соломии этот домашний шум стал настоящим откровением. Впервые за долгие месяцы утренние звуки не вызывали у неё тревоги или раздражения, как это было в колонии, где подъём сопровождался звоном металлических мисок. Она накинула плед и вышла на запах свежесваренного кофе.
— Доброе утро, Назар.
— О, доброе утро, Соля! А чего ты так рано встала? Я ещё только готовлю завтрак, делаю омлет, так что придётся немного подождать.
— Просто не могла долго уснуть, всё думала о нас… и о том, что должна сделать, — осторожно начала девушка, садясь за стол. — Я вчера не всё тебе рассказала. Есть вещи, о которых ты тоже должен знать, если уж впустил меня в свою жизнь.
— Ого, то есть мне что, придётся ещё больше удивляться? — встревоженно спросил парень, переворачивая омлет на сковородке. — Я думал, что вчера ты поставила точку в своём прошлом.
— Прошлое действительно позади, — вздохнула Соломия. — Но есть дела, которые жизненно необходимо завершить. Прости, что так внезапно сваливаю это на тебя, но мне нужна твоя помощь. До родов осталось совсем мало времени, а я должна вернуть то, чего меня незаконно лишили. Мачеха Виктория и её сыночек Богдан забрали не только мою фирму…
Соломия вдруг закрыла лицо руками и горько заплакала. Назар мгновенно выключил плиту, подошёл к ней и крепко обнял за плечи. Он почувствовал, как её тело вздрагивает от рыданий, и его сердце сжалось от нежности и желания защитить эту женщину от всего мира.
— Они забрали моего отца, Назар… — сквозь слёзы прошептала она. — Папа умер, когда я сидела в колонии. Известие пришло тогда, когда его уже похоронили. Мне даже не позволили с ним попрощаться. Но самое страшное то, что он не просто умер. У него случился сердечный приступ, а эта ведьма, Виктория… она спрятала его таблетки и нарочно долго не вызывала скорую помощь. Она просто стояла и смотрела, как он умирает, чтобы быстрее прибрать к рукам все его активы!
Назар ещё крепче прижал её к себе и, поддавшись внезапному, но очень искреннему порыву, нежно поцеловал в висок, а потом в губы. Соломия ответила на поцелуй. Она прижалась к нему всем телом, насколько это позволял её округлый животик. Они стояли так несколько минут, не выпуская друг друга из объятий. Со стороны казалось, что встретились две родные души после долгой и мучительной разлуки. Между ними вспыхнула та самая искра, которая бывает раз в жизни.
— Ты мне очень нравишься, Соля, — горячо прошептал Назар, глядя ей в глаза. — И я никому не дам тебя обидеть. Слышишь? Мы разберёмся с твоей фирмой.
— И ты мне нравишься, Назар. Я ещё тогда, в машине, поняла, что ты не такой, как все. Ты не шарахнулся от меня.
Соломия достала из своей брендовой сумочки папку с документами:
— Вот. Перед самой смертью папа, наверное, что-то заподозрил. Он успел тайно открыть на моё имя счёт в «Столичном Коммерческом Банке» и перевёл туда все свои личные сбережения. Виктория об этом не знала. Именно эти деньги я вчера и забрала. Их хватит, чтобы нанять лучших адвокатов и начать войну.
Назар отказался от любых денег за свою помощь. Для него это стало делом чести. В тот же день он уволился со склада. Вместе они вышли на одного из самых опытных и влиятельных юристов Киева — Тимура Эдуардовича. Изучив документы, адвокат подтвердил, что шансы доказать махинации Богдана и Виктории Викторовны очень высоки, особенно с учётом того, что нашлись свидетели их финансовых манипуляций.
Пока юристы готовили иски в суд, Назар и Соломия строили свою жизнь. На часть отцовских денег девушка приобрела просторную и светлую квартиру в новостройке на Оболонской набережной. Они переехали туда вместе с кошкой Марусей, которая быстро освоилась на новых квадратных метрах. Никто из них уже и не сомневался, что это начало их настоящего семейного счастья. Слова бабушки с остановки оказались пророческими.
А через несколько дней Соломия сделала Назару невероятный подарок — купила ему из салона новый, надёжный внедорожник. Парень сначала категорически отказывался принимать такой дорогой презент, но Соломия настояла, сказав, что ему нужна безопасная машина, чтобы возить её, а позже — и малышей. Когда Назар впервые сел за руль своего собственного роскошного авто, он растроганно погладил Соломию по животу и прошептал: «Вы мои хорошие… скоро я вас увижу». Он был готов стать отцом для этих детей, несмотря на их биологическое происхождение.
Тем временем адвокат Тимур Эдуардович сообщил, что мачеха Виктория и её сыночек Богдан серьёзно засуетились. До них дошли слухи, что законная владелица бизнеса готовит разгромный судебный иск и подключает серьёзные связи.
Виктория Викторовна не заставила себя долго ждать. Поняв, что запахло жареным, она подослала своего сыночка Богдана разведать обстановку и, возможно, запугать Соломию. Но парню очень не повезло. Назар, который последние дни тщательно караулил двор их нового дома, перехватил его прямо у подъезда.
Он сразу узнал сводного брата Соломии по фотографиям, которые та ему показывала. Назар решительно перегородил ему дорогу:
— Ну здравствуй, родственничек. Куда это ты так спешишь? Не к сестричке ли часом?
— Простите, а мы разве знакомы? — высокомерно и немного нервно прошепелявил Богдан, пытаясь обойти крепкого парня.
— Мы не то чтобы очень знакомы, но о ваших с мамочкой гнилых делишках я наслышан сполна, — жёстко отрезал Назар.
— Какого чёрта! Дайте мне пройти! — вдруг завопил Богдан и попытался прорваться к двери подъезда.
Но Назар действовал молниеносно. Он крепко, словно тисками, схватил Богдана за ворот его дорогой брендовой куртки и силой прижал к дверце своего внедорожника.
— Слушай сюда, ты, слизняк, — прошипел Назар ему прямо в лицо, глядя ледяным взглядом. — Я не просто так тебя остановил. Мне известно всё: как вы с мамашей подставили Соломию, как повесили на неё долги и отправили за решётку. Это не просто подлость, это криминал. И за это вы сядете. А теперь выкладывай, что вы ещё задумали!
Богдан, привыкший к лёгким деньгам и безнаказанности, мгновенно сдулся. Его губы задрожали, и он, глотая слова, начал сдавать всех подряд:
— Это всё мать придумала! Клянусь! Она хотела стать полноправной владелицей всего бизнеса Евгения Михайловича, но ей мешала Соломия. Она попросила меня сделать так, чтобы дочь исчезла с дороги на несколько лет! Я только документы подделал, я её не убивал!
— Какой ты молодец. А что насчёт отца Соломии? Почему здоровый мужчина вдруг умер от сердечного приступа, когда рядом была твоя заботливая мать?
— Я… я ничего не знаю! — жалобно заскулил Богдан, тщетно пытаясь вырваться из крепкой хватки.
— Не ври мне! Ты же прекрасно знаешь, что она нарочно спрятала его лекарства и не вызвала скорую! Это оставление в опасности, повлёкшее смерть. Ваше дело уже в прокуратуре, вы оба на крючке!
Не успел Назар договорить эти слова, как у него в кармане неистово зазвонил телефон. Это была Соломия.
— Да, любимая, я слушаю…
В трубке послышался её прерывистый крик и стон:
— Назар… Началось! У меня схватки… Воды отходят! Надо срочно в больницу!
Назар побледнел. Он резко отпустил ворот Богдана, оттолкнул его в сторону и грозно бросил:
— Беги, пока я добрый. Но помни: ваша сладкая жизнь закончилась. Скоро за вами придут.