Она сдержала своё обещание и уже на следующее утро отправилась в местную амбулаторию семейной медицины. Там работала молодая фельдшерица Оксана — очаровательная, милая девушка, которая с невероятной добротой и вниманием относилась ко всем жителям их небольшого села под Киевом.
Вот и Надежду Михайловну она встретила так приветливо, словно родную тётю.
— Надежда Михайловна, доброе утро! Давненько вас не было видно. Проходите, садитесь поудобнее и рассказывайте, что у вас случилось? — с солнечной, искренней улыбкой сказала Оксана.
Ей очень нравились местные жители: простые, бесхитростные, откровенные и настоящие, не то что её прежние столичные знакомые. Когда Надежда Михайловна, смущаясь, поделилась с ней своими тревогами по поводу фигуры и странных болей, Оксана сохраняла абсолютное профессиональное спокойствие. Она подобрала самые тёплые слова, чтобы подбодрить расстроенную женщину.
— Надежда Михайловна, давайте мы с вами не будем делать поспешных выводов и ставить диагнозы на глаз. Я вам сейчас дам направление на анализы, сдадим кровь. Получим результаты из лаборатории, и тогда уже поговорим предметно. Если понадобится, я назначу лечение или направлю к узкому специалисту. Договорились?
— Да, Оксаночка, светлая ты наша девочка. Спасибо тебе большое, — от всей души поблагодарила женщина, чувствуя, как камень падает с души.
— Пока что не за что, Надежда Михайловна. Берегите себя!
То субботнее утро Надежда не забудет никогда до конца своих дней. Она, как всегда, хлопотала по хозяйству, вытирала пыль в комнатах и уже собиралась идти в огород полоть грядки, когда неожиданно раздался телефонный звонок.
— Надежда Михайловна, добрый день. Это Оксана из амбулатории. Пришли результаты ваших анализов… Сможете ко мне зайти сегодня? — голос девушки звучал как-то слишком официально.
— Да, Оксаночка, конечно смогу. Уже собираюсь, — сразу согласилась Надежда.
Неожиданно в воздухе повисла тяжёлая, тревожная пауза. Казалось, Оксана хотела что-то добавить, но так и не решилась. У Надежды мгновенно кошки заскребли на душе. Женская интуиция подсказывала ей, что что-то идёт не так, да и говорила фельдшерица с плохо скрываемым волнением.
— Что со мной, Оксаночка? — спросила женщина с порога, едва переступив дверь светлого медицинского кабинета. Она прижала руки к груди. — Я умираю?
— Нет, Надежда Михайловна, что вы! Нет, вы не умираете, вы… — Оксана замялась, опустив глаза на распечатку из лаборатории. А потом на одном дыхании выпалила: — Вы беременны.
Услышав эти слова, Надежда с размаху рухнула на стул для пациентов. Она замерла на месте, не моргая, словно превратилась в восковую фигуру в музее. Лишь через несколько долгих, мучительных секунд до её сознания дошёл смысл сказанного.
— Что?! — женщина побледнела как полотно, её глаза округлились от неподдельного ужаса. — Неправда это! — истошно закричала она, так сильно напугав Оксану, что та даже отскочила к шкафу с медикаментами.
Через мгновение женщину осенила спасительная мысль.
— Мои анализы с кем-то перепутали! Ну точно, так оно и есть! В лаборатории ошиблись. Не могу я в пятьдесят шесть лет забеременеть, быть такого не может по всем законам природы! Это же какой-то бред. Ты позвони туда, Оксана, узнай ещё раз. Это роковая ошибка!
Но Оксана лишь печально покачала головой, подвигая к ней лист с печатями.
— Надежда Михайловна, никакой ошибки нет. Это ваши анализы, ваша группа крови, ваши показатели. Да, у вас почтенный возраст, и забеременеть в такие годы удаётся крайне редко. Это исключительный случай, один на миллион… и он ваш. Вам нужно сейчас успокоиться и не поддаваться панике.
У женщины мгновенно похолодели руки и ноги. А потом, почувствовав внезапную злость на весь этот несправедливый мир, она возмущённо воскликнула:
— Успокоиться?! Да вы что, издеваетесь? Не нужна мне эта беременность! Ни за что не нужна! Если я беременна, то немедленно давайте направление, делайте что-нибудь, я не буду рожать! Отрожала своё уже давно!
Оксане было невероятно трудно выдерживать этот эмоциональный натиск пожилой женщины, но она нашла в себе силы ответить спокойно и твёрдо:
— Прерывать беременность слишком поздно. У вас почти четыре месяца. И это ещё не всё, Надежда Михайловна… Плод не один. У вас двойня.
После этих слов Надежда Михайловна окончательно обмякла на стуле. Её руки бессильно повисли вдоль туловища, словно плети. Она смотрела пустым, отчуждённым взглядом в белую стену кабинета. Оксана, не на шутку испугавшись за её состояние, подскочила к кулеру, налила воды в пластиковый стаканчик и поднесла к губам пациентки.
— Ничего, попьёте водички, подышите. Будем наблюдать беременность, встанем на учёт в районном центре, всё будет хорошо, — как могла, успокаивала девушка, хотя внутри сама дрожала от волнения.
Такое чудо она видела впервые за всю свою медицинскую практику.
— Я могу ещё чем-то вам помочь сейчас? — тихо спросила Оксана, когда Надежда Михайловна хоть немного пришла в себя.
— Нет, — отстранённо, глухим голосом ответила женщина.
Она тяжело поднялась и побрела к двери, неся на своих плечах невидимую, но невероятно тяжёлую ношу новости, свалившейся на неё как снег на голову.