У Надежды просто стыла кровь в жилах от таких жутких, жестоких слов. Огромное чувство горькой обиды и безысходности полностью овладело ею.
«Неужели я так плохо воспитала собственную дочь, что на старости лет достойна только такого отношения к себе?» — с отчаянием думала женщина, но не находила ответа.
На глаза навернулись жгучие слёзы. Она молча проглотила грубые слова дочери, как самый горький яд. Надежда попыталась взять себя в руки, глубоко вдохнуть, успокоиться ради детей под сердцем, но у неё ничего не вышло.
Внезапно женщина почувствовала сильный приступ тошноты, подкативший к самому горлу. А уже через секунду нестерпимая, адская боль в области живота и поясницы словно огнём обожгла всё тело. Надежда истошно закричала, тяжело опёрлась рукой о стену и начала медленно, бессильно сползать на пол.
Степан мигом подбежал к ней, в панике схватил за холодную руку.
— Надя, родная, что с тобой?!
— Степан… плохо мне очень. Вызывай «скорую»… — едва прошептала она побелевшими губами.
— Но ведь ещё не срок! Рано ещё! — растерянно пробормотал мужчина, дрожа от страха.
— Вызывай немедленно! — умоляла Надежда и снова зашлась в новом, ещё более громком крике боли.
Её лицо исказилось от сильнейших спазмов, которые она уже просто не могла терпеть. В ту же секунду женщина закатила глаза и безжизненно обмякла на руках у перепуганного мужа. Диана, увидев это, лишь испуганно отшатнулась к двери.
Степан испугался так, что не смог сдержать мужских слёз. Дрожащими руками он выхватил телефон и лихорадочно набрал номер скорой помощи.
— Потерпи немножко, моя хорошая, сейчас приедут врачи, поедем в областной перинатальный центр, всё будет хорошо… — шептал он, прижимая к себе потерявшую сознание жену.
До приезда скорой помощи Надежда Михайловна находилась в полубессознательном состоянии, которое прерывалось лишь сильнейшими болевыми приступами. До столичного областного перинатального центра они мчались с включёнными сиренами почти час, который показался Степану целой вечностью. На каталке, прямо перед большими широкими дверями в операционный блок, Надежда, окончательно теряя сознание и силы, смогла лишь едва слышно прошептать мужу:
— Прощай, Стёпа… Береги наших девочек. Не бросай их, умоляю тебя.
— А ты как же?! — со слезами на глазах, сжимая её холодную ладонь, вскрикнул мужчина.
— Меня, наверное, больше не будет, — с невероятным усилием произнесла Надежда, чувствуя, как последние капли жизненной энергии покидают её измученное тело.
Время, проведённое в холодном коридоре приёмного отделения, превратилось для Степана в настоящую пытку. Даже он, человек, совершенно далёкий от медицины, прекрасно понимал: дети появятся на свет семимесячными, глубоко недоношенными. А это означало, что могут быть колоссальные проблемы со здоровьем, которые потребуют чуда.
Сама Надежда перед родами чувствовала себя ужасно, и её последние слова глубоко ранили сердце Степана. Боль и отчаяние раздирали его душу на части. Он едва держался на ногах. Обессиленный, мужчина тяжело опустился на стул у стены, запрокинул голову и, измождённый стрессом, на несколько минут провалился в тяжёлое забытьё.
Проснулся он от лёгкого прикосновения к плечу.
— Мужчина, вам здесь нельзя находиться, это санитарная зона, — тихо сказала медсестра средних лет с добрым, сочувствующим лицом.
— Но у меня жена сейчас там… Рожает… Роды очень тяжёлые, — встрепенувшись, словно от удара током, сказал Степан.
— Здесь все рожают, это же перинатальный центр. Не волнуйтесь так. Когда операция закончится и детки появятся на свет, к вам обязательно выйдет врач, — пообещала женщина.
На самом деле она, конечно, знала об этой необычной пожилой пациентке. Да и не только она — весь этаж гудел от этой новости. Не часто сюда привозят рожать женщин, которым за пятьдесят. Все понимали, что в таком возрасте это крайне опасно, и неизвестно, чем всё закончится. Но медсестра не стала расстраивать и без того убитого горем мужчину, сделав вид, что это обычная рутинная процедура.