Они рассказали Алисе все. Про тот роковой день, про брата Костю, про ужасный обман элитного психотерапевта и про новую, хрупкую надежду, которую подарила им бабушка Нина. Девочка слушала совершенно молча, забыв про свой йогурт. Ее глаза становились все больше.
— Значит… у меня может быть родной брат? — наконец тихо спросила она, переваривая услышанное. — Живой? И ему сейчас где-то двенадцать лет?
— Мы не знаем этого наверняка, солнышко, — честно ответил Артем, погладив дочь по руке. — Но мы будем искать правду.
— Я хочу вам помогать! — Алиса решительно тряхнула своим русым хвостиком, и в этом жесте Артем увидел точную копию молодой Ирины. — Я отлично ищу информацию в интернете. Могу пробить социальные сети, ТикТок, Инстаграм… Если мы узнаем хотя бы имя, я его найду за пять минут!
— Только твоя школа и подготовка к экзаменам не должны от этого страдать, — строго, но с любовью напомнила Ирина.
— Мам, ты шутишь? Это же сейчас в миллион раз важнее любой контрольной по алгебре!
— Нет, милая. Важно абсолютно все. И мы никуда не будем спешить. Мы будем действовать осторожно.
Через несколько дней знакомый юрист Артема сотворил чудо. Он поднял свои старые связи и достал неофициальную выписку из архива больницы. В пожелтевших документах десятилетней давности действительно нашлось личное дело той самой рыжеволосой медсестры. Ее звали Марина Гриценко. Она уволилась по собственному желанию ровно через неделю после трагической аварии.
— У нас есть ее старый адрес регистрации, — Ирина дрожащими пальцами показала мужу распечатку, которую принес курьер. — Правда, информация очень старая, десятилетней давности.
— Начнем с этого. Съездим туда в эти выходные, — решил Артем.
— А можно с вами? Пожалуйста! — Алиса мгновенно оторвалась от учебника по истории.
— Нет, солнышко, — Артем покачал головой. — Сначала мы с мамой сами съездим на разведку и все проверим. Мы даже не знаем, кто сейчас там живет.
В субботу утром они отправились по указанному в бумагах адресу. Это оказалась старая, облезлая пятиэтажка-хрущевка в одном из самых отдаленных спальных районов Львова, на Левандовке. В темном, холодном подъезде пахло сыростью, кошками и чьей-то вчерашней жареной картошкой. Стены были исписаны граффити.
— Квартира 47, — тихо прочитал Артем цифры на клочке бумаги, подсвечивая себе экраном телефона. — Это на третьем этаже. Пойдем.
Он решительно нажал на старую, выцветшую кнопку звонка.
Дверь с тихим скрипом открылась. На пороге стояла пожилая женщина в теплом домашнем халате и вязаных носках. Она с подозрением, прищурившись, оглядела незнакомцев.
— Вы к кому, молодые люди? Мы ничего не покупаем и не подписываем, — ее голос звучал настороженно, как у большинства одиноких пенсионеров.
— Добрый день. Простите за беспокойство, — Артем попытался улыбнуться как можно приветливее. — Мы ищем Марину Гриценко. По нашим данным, она жила здесь десять лет назад.
— А-а-а, Мариночка… — лицо женщины мгновенно смягчилось, а в голосе появилась глубокая грусть. Она тяжело вздохнула и перекрестилась. — Царствие ей небесное, бедной девочке.
Ирина резко качнулась, инстинктивно схватив мужа за локоть. Ее пальцы снова стали ледяными.
— Что… что с ней случилось? — выдавила она из себя.
— Онкология, дочка. Рак съел ее за считаные месяцы, — соседка сокрушенно покачала головой. — Три года назад похоронили. Я же ее ближайшей соседкой была по лестничной площадке, потом эту ее квартирку ее родственники продали, а я для внука выкупила. Хорошая была девочка, но какая-то всегда грустная, будто камень на душе носила.
— А ее родственники? — с отчаянием в голосе спросил Артем, чувствуя, как последняя зацепка ускользает из рук. — Может, остались какие-то ее личные вещи, старые дневники, медицинские документы?
— Да где там. Сестра приехала из Тернопольской области, забрала несколько сумок с одеждой, а все остальное старье просто на помойку вынесли перед ремонтом. Ничего не осталось.
На обратном пути домой они ехали в абсолютной, гнетущей тишине. Казалось, что сам воздух в машине стал тяжелым. Еще одна, казалось бы, спасительная ниточка безжалостно оборвалась.
Вечером Ирина сидела на полу в гостиной, разложив вокруг себя старые семейные фотографии. Ее глаза были красными от слез, которые она уже не имела сил сдерживать.
— Посмотри, — она дрожащей рукой протянула Артему пожелтевший снимок. — Это мой брат Костя с сыном. Ровно за неделю до той проклятой аварии.
На фотографии молодой, жизнерадостный мужчина держал на руках пухлого светловолосого малыша. Оба искренне, во все тридцать два зуба улыбались прямо в объектив.
— Ему сейчас должно быть ровно двенадцать лет, — тихо, едва шевеля губами, сказала Ирина. — Интересно, на кого он сейчас больше похож? На Костю или на свою маму? Какой у него голос?
Артем сел рядом на ковер и осторожно, но крепко обнял жену за плечи.
— Мы не сдадимся, слышишь? Это только первая неудача. Есть еще городские архивы, старые полицейские отчеты с места ДТП. Мы можем нанять лучшего частного детектива во Львове. Они умеют находить людей даже без фамилий.
— Но где же мы возьмем на это деньги? Услуги детективов стоят бешено дорого.
— Найдем. Я продам машину, — без тени сомнения ответил Артем.
— Но ведь ты так о ней мечтал… Ты столько работал!
— Это сейчас гораздо важнее любого куска металла. Машину я всегда успею купить, а потерянное время мы не вернем.
В воскресенье утром к ним снова заглянула Нина Петровна. Увидев разложенные на журнальном столике старые фотографии и подавленное состояние детей, она встревоженно вздохнула.
— Все ищете? Ту медсестру не нашли?
— Нашли, мам, — глухо ответил Артем. — Только она умерла три года назад. Тупик.
— Мам… — вдруг Артем поднял глаза, в которых блеснула новая, едва заметная искра. — А ты случайно не помнишь еще кого-нибудь из той областной больницы? Врачей, хирургов, санитарок? Кого угодно, кто дежурил той ночью?
— Дай-ка подумать… — Нина Петровна присела на краешек дивана, глубоко задумавшись и массируя виски. — Был там такой врач… Хирург. Он тогда твоего Костю оперировал, пытался спасти. Седой такой, статный мужчина, в очках. Фамилия такая простая, русская… Савченко! Точно, Савченко.
Ирина мгновенно схватила ручку и быстро записала фамилию на обороте какого-то чека.
— А имя-отчество не помните?
— Кажется, Михаил. Михаил Сергеевич, — уверенно кивнула свекровь. — Очень хороший был врач, внимательный, золотые руки. Все отделение на него молилось.
Артем и Ирина переглянулись. Их глаза снова заблестели. Еще одна, на этот раз гораздо более весомая ниточка. Хирург, который оперировал брата, не мог не знать, что случилось с ребенком.
К вечеру понедельника Алиса с помощью своих навыков поиска в соцсетях и на медицинских форумах нашла врача Савченко. Он до сих пор работал по специальности. Правда, давно ушел из государственной больницы и теперь принимал пациентов в дорогой частной клинике «МедЭлит» на другом конце города.
— Запишемся к нему на официальный прием? Заплатим за консультацию? — предложил Артем.
— Нет, — решительно покачала головой Ирина. Она уже была готова к действиям. — В кабинете, под запись, он может испугаться и ничего не сказать. Лучше дождемся его на улице после окончания смены. Так будет честнее и человечнее.
Они приехали к стеклянному зданию клиники ближе к вечеру. Долго сидели в машине, наблюдая за входом. Пожилой, солидный врач вышел одним из самых последних. Он действительно был седым, немного сгорбленным от лет, и нес в руках тяжелый кожаный портфель.
— Михаил Сергеевич! — Ирина выскочила из машины и быстро подошла к нему. — Простите, можно с вами поговорить? Буквально пять минут.