Врач остановился, поправил очки и удивленно, но внимательно прищурился, вглядываясь в ее лицо под светом уличного фонаря.
— Боже мой… Ирина? Сестра Кости Волошина?
Ирина замерла, пораженная тем, что он помнит ее девичью фамилию и саму ее спустя столько лет.
— Вы… вы помните нас?
— Такие страшные случаи, дитя, не забываются никогда. Они остаются с врачом навсегда, как шрамы, — он тяжело вздохнул, и в его голосе послышалась глубокая усталость. — Я так понимаю, вы пришли не за медицинской консультацией. Пойдемте выпьем кофе. Тут рядом есть тихое место.
Они сидели в маленькой, почти пустой кофейне напротив клиники. Врач Савченко заказал себе эспрессо, но даже не притронулся к нему, внимательно слушая сбивчивый, эмоциональный рассказ Ирины о шантажисте Зборовском и разбитых надеждах.
— Да, я прекрасно помню ту рыжую медсестру Марину, — сказал он, когда Ирина наконец замолчала. Его голос был тихим, но твердым. — После той роковой ночи ее будто подменили. Она ходила как привидение, у нее дрожали руки.
— Что именно случилось в ту ночь, Михаил Сергеевич? Умоляю вас, скажите правду! — Ирина сжала руки в замок так, что костяшки побелели.
— Вашего племянника привезли в реанимацию в критическом состоянии. Мы боролись за его жизнь несколько часов подряд. Это был настоящий ад, — врач замолчал, глядя в свою чашку с кофе, которая уже давно остыла.
— А что потом? — Артем подался вперед.
— Марина дежурила в ту смену. И еще одна старшая медсестра… Ее тоже уже давно нет в живых.
Он медленно поднял свои усталые, мудрые глаза на Ирину и выдержал долгую паузу.
— Возможно, вам действительно стоит знать правду, какой бы страшной она ни была для других, — медленно, чеканя каждое слово, произнес Савченко. — Тот маленький мальчик… он выжил. Его сердце забилось ровно. Но в официальных документах записали совсем другое.
Ирина мгновенно побледнела, будто из нее выкачали всю кровь. Она открыла рот, но не смогла произнести ни звука.
— Почему? Как такое вообще возможно в государственной больнице?! — возмущенно выдохнул Артем.
— В ту же ночь к нам приехала одна семья из столицы. Из Киева. Очень богатые, невероятно влиятельные люди со связями на самом верху, — голос врача стал еще тише. — Их собственный ребенок, такого же возраста и комплекции, умирал в нашей соседней палате от тяжелого врожденного порока сердца. Счет шел на часы.
— Господи… — прошептала Ирина, закрывая рот ладонью.
— Я узнал обо всем этом гораздо позже. Марина не выдержала угрызений совести и проговорилась мне перед самым своим увольнением. Они банально купили главного врача. Подделали все медицинские заключения и свидетельства о смерти. Вашего мальчика тайно вывезли в столицу той же ночью как их сына, а того… того, к сожалению, оформили как погибшего в ДТП.
Артем крепко сжал руку жены. От этой циничной, ужасной правды стыла кровь.
— У вас есть хоть какая-то информация об этой киевской семье? Фамилия, имена? — спросил он.
— Фамилия — Терещенко. Отец — крупный бизнесмен, застройщик. — Врач достал из внутреннего кармана пиджака свой старый кожаный блокнот, что-то быстро и размашисто написал на листке и аккуратно вырвал его. — Вот, держите. Здесь все, что я смог вспомнить и сохранить в памяти. Имена, примерные даты. Простите меня, Ирина. Простите, что как трус молчал столько долгих лет.
— Спасибо вам… — Ирина дрожащими пальцами взяла драгоценный листок бумаги, на котором было написано имя ее живого племянника. — Просто бесконечное спасибо вам за правду.
Когда они вышли из кофейни в прохладный львовский вечер, Артем заметил, как жена судорожно пытается сдержать истерику. Ее плечи мелко тряслись.
— Эй, ты чего? — он нежно обхватил ее лицо ладонями. — Он жив! Ты понимаешь это? Все эти десять страшных лет он был жив, рос, ходил в школу. И теперь у нас есть абсолютно реальный след. Мы его найдем!
— Я так боюсь… — прошептала она сквозь слезы, прижимаясь к его груди.
— Чего именно ты боишься?
— Того, что он безмерно счастлив в той чужой семье. Что они любят его. А мы сейчас просто ворвемся и навсегда разрушим его жизнь этой правдой.
— Мы ничего не будем разрушать, — Артем поцеловал ее в висок, успокаивая. — Сначала мы просто поедем в Киев и найдем его. Просто посмотрим. А уже потом… потом мы сядем и все вместе решим, как поступить правильно.
Дома их с нетерпением ждала Алиса. Увидев лица родителей, только что вернувшихся от врача, она мгновенно вскочила с дивана, отбросив телефон.
— Вы что-то узнали? — ее голос зазвенел от напряжения.
— Да, солнышко, — Ирина сбросила пальто и, подойдя ближе, крепко обняла дочь. Ее глаза снова наполнились слезами, но это были слезы огромного облегчения. — Твой братик… он жив. И теперь мы совершенно точно знаем, где его искать.
— Значит, у меня правда есть родной брат? Живой? — девочка затаила дыхание, боясь поверить в это чудо.
— Есть. Только нам всем сейчас предстоит пройти очень сложный и эмоциональный путь, — Артем погладил дочь по голове. — И мы должны быть мудрыми.
Той ночью в квартире Коваленко никто не мог уснуть. Каждый думал об этом неизвестном мальчике, который живет где-то далеко в столице, ходит в школу, радуется жизни и даже не подозревает о своем настоящем, трагическом прошлом.
На следующее утро Артем позвонил на работу и взял несколько дней отгула за свой счет. Они с Ириной и Алисой часами сидели над ноутбуком, тщательно изучая каждую кроху информации, которую только могли найти в открытом доступе о семье киевского бизнесмена Терещенко.
— Вот, смотри, — Ирина дрожащим пальцем указала на экран монитора. — Терещенко Андрей Павлович, известный столичный застройщик, меценат. Его жена — Елена, владелица сети галерей. А вот и их сын… Максим. Ему ровно двенадцать лет. Это точно он.
Артем неотрывно всматривался в профессиональную фотографию светловолосого подростка на сайте престижного столичного лицея. Те же ясные, умные глаза, что и у погибшего Кости. Та же линия подбородка, тот же открытый взгляд.
— Написано, что он первый отличник в своем потоке, многократный победитель всеукраинских олимпиад по математике и физике, — с гордостью прочитала Алиса, заглядывая через плечо отца.
— Как и его настоящий отец, — тихо, с теплой улыбкой произнесла Ирина, касаясь экрана кончиками пальцев. — Костя тоже когда-то побеждал на всех городских олимпиадах. Это гены, их ничем не сотрешь.
— Что будем делать дальше? — серьезно спросил Артем, закрывая вкладку браузера.
— Мы поедем в столицу, — твердо ответила жена. — Я просто обязана его увидеть. Хотя бы издалека, хотя бы на одну минуточку.
— А потом? Что мы ему скажем?
— Не знаю… — Ирина тяжело вздохнула и закрыла ноутбук. — Может, нам просто нужно своими глазами убедиться, что с ним все хорошо. Что он растет в любви и ни в чем не нуждается.
В дверь позвонили. На пороге, как всегда вовремя, стояла Нина Петровна с неизменным контейнером свежих пирогов. Увидев их сосредоточенные лица, она все поняла без слов.
— Ну что, нашли свою пропажу?
— Нашли, мам. Он в Киеве, живет в очень обеспеченной семье, — ответил Артем. — И теперь мы совершенно не знаем, что со всем этим делать. Как поступить правильно.
— А что тут долго думать? — мудрая женщина поставила выпечку на стол и села рядом. — С одной стороны, правда всегда лучше самой сладкой лжи. Но с другой… подумайте о ребенке. Для него те люди — его единственные мама и папа. Они его вырастили, выходили, дали ему все. Не рубите с плеча, дети. Сначала просто посмотрите.