Нина Петровна встретила их у самого подъезда, кутаясь в шерстяную шаль. Несмотря на морось и поздний час, она не ушла домой, а ждала детей.
— Ну, слава Богу, приехали, — она с облегчением выдохнула облачко пара, увидев, как они выходят из машины. — А то я уже все окна в квартире протерла, высматривая вашу машину. Думала, сердце выскочит.
Она подошла и крепко, по-матерински обняла сначала заплаканную Ирину, а потом сына.
— Пойдемте домой, дети. Пироги как раз немного остыли, но еще теплые. Алиса звонила полчаса назад, сказала, что у Машки заночует. У них там какой-то срочный школьный проект, видео монтируют. Я ей разрешила, чтобы она не видела вас в таком состоянии.
В родной квартире пахло уютом: свежей выпечкой, тушеной капустой и едва заметно — корицей. Этот домашний аромат контрастировал с холодом и ужасом, которые они только что пережили в пафосном ресторане. Они втроем сели за кухонный стол, страшно измотанные эмоционально, но уже без того липкого страха.
Ирина, глотая горячий чай и периодически вытирая глаза салфеткой, рассказала свекрови всю историю от начала до конца. Она ничего не скрывала: ни про шантаж Зборовского, ни про украденные деньги, ни про свою отчаянную надежду найти живого племянника.
Нина Петровна слушала совершенно молча. Она не перебивала, не ахала и не осуждала. Только изредка тяжело качала головой, глядя на измученную невестку.
— Знаешь что, Ирочка… — сказала она наконец, когда рассказ закончился и на кухне воцарилась тишина. — А ведь я очень хорошо помню ту страшную аварию под Львовом десять лет назад. Я же тогда как раз в больнице лежала с давлением, в кардиологии. И реанимационную медсестру с той смены я тоже помню. Рыженькая такая, совсем молоденькая девушка.
Ирина замерла с чашкой чая у самых губ. Ее глаза расширились.
— Рыжая медсестра? — переспросила она, боясь даже дышать. — Вы серьезно?
— Да. Я тогда ночью уснуть не могла, ходила по коридору. Видела, как она все какие-то медицинские карты носила, суетилась у ординаторской, выглядела очень нервной, будто прятала что-то. А потом, помню, вдруг куда-то бесследно исчезла. Медперсонал потом сплетничал, что она неожиданно уволилась по собственному желанию на следующий же день. Даже расчетные не забрала.
— Мам, ты можешь описать ее немного подробнее? — Артем резко подался вперед, опираясь локтями на стол. Сон как рукой сняло.
— Да обычная девушка, лет двадцать пять на вид, — Нина Петровна прищурилась, напрягая память. — Волосы такие ярко-рыжие, кудрявые, будто химию сделала. И родинка… большая родинка вот здесь, — она коснулась пальцем своей левой щеки. — Очень приметная деталь.
— Боже мой… — прошептала Ирина, и по ее лицу снова покатились слезы, но на этот раз — слезы настоящей, не купленной надежды. — Значит, эта женщина действительно существовала! Зборовский не все выдумал, он просто узнал реальные факты и перевернул их!
— Только не начинай снова себя накручивать, умоляю, — Артем крепко взял жену за руку. — Это пока еще ничего конкретного не значит.
— Но если найти эту медсестру… Она же знает правду!
— В той областной больнице наверняка остались какие-то бумажные архивы, — деловито продолжила Нина Петровна, подвигая им тарелку с пирогами. — Личные дела бывших сотрудников, приказы об увольнении. Такие документы в государственных учреждениях хранятся десятилетиями.
— Это уже что-то реальное, — кивнул Артем, чувствуя, как в нем просыпается азарт. — Не больные выдумки элитного мошенника, а настоящий, осязаемый след.
— Только давайте договоримся: никаких расследований сегодня ночью, — он сжал руку жены. — Сейчас нам всем нужно просто поспать. Завтра будет новый день.
Ирина послушно кивнула, но Артем прекрасно видел: в ее глазах уже загорелась та самая знакомая, упрямая решимость. Он понял, что теперь она точно не остановится. Но на этот раз он будет рядом с ней на каждом шагу. На этот раз они будут искать правду вместе, как и положено настоящей семье.
Поздней ночью, когда Нина Петровна ушла к себе домой, Артем и Ирина сидели в темноте гостиной. Светился только экран электронных часов.
— Знаешь, — тихо, вглядываясь в темноту, сказала Ирина, положив голову мужу на плечо. — Когда Костя погиб… я тогда мысленно поклялась себе, что никогда, ни при каких обстоятельствах не оставлю его маленького сына. Я должна была стать ему второй матерью. А на следующее утро нам сухо сказали, что малыш тоже не выжил в той аварии. И я будто умерла внутри вместе с ними. Я так и не смогла себе простить, что не поехала в тот вечер с ними.
— Поэтому ты так легко и слепо поверила Зборовскому?
— Да. Для меня это был шанс… шанс хотя бы частично исправить то, что я не уберегла их тогда. Шанс искупить свою выдуманную вину.
Артем еще крепче обнял жену.
— Мы обязательно найдем правду, какой бы горькой или неожиданной она ни была. Но я прошу тебя: больше никогда никакой лжи между нами. Договорились?
— Договорились, мой родной, — она доверчиво прижалась к его груди. — Спасибо, что ты не ушел сегодня. Спасибо, что поверил мне.
На следующее утро Артем проснулся от короткого звука входящего сообщения. Зборовский, хоть и был мерзавцем, но слово сдержал. Остаток суммы — больше миллиона гривен — успешно поступил на банковскую карту Ирины. Деньги на машину были спасены.
Жена уже не спала. Она сидела на кухне за своим ноутбуком, сосредоточенно листая страницы старых местных новостных порталов десятилетней давности. На столе остывал кофе.
— Нашла статью о той аварии на трассе Киев—Чоп, — сказала она, не оборачиваясь на шаги мужа. — И несколько любительских фотографий с места происшествия. Подойди, посмотри.
На зернистом, размытом снимке было видно перевернутый в кювет искореженный автомобиль Кости, мигалки полиции и людей в медицинских халатах. На заднем плане, у открытой двери кареты скорой помощи, действительно четко виднелась женская фигура с кудрявыми рыжими волосами, собранными в небрежный пучок.
— Может, стоит начать с отдела кадров той самой больницы? — предложил Артем, вглядываясь в монитор. — У меня есть знакомый юрист, он может сделать официальный адвокатский запрос, чтобы нам дали информацию легально.
— Я уже написала ему в мессенджер утром, жду ответа, — Ирина наконец оторвалась от экрана.
К завтраку домой вернулась Алиса. Войдя на кухню и бросив рюкзак на стул, она мгновенно замерла, переводя взгляд с отца на мать. Ее подростковый радар сразу уловил напряжение.
— Что случилось? Почему у вас обоих такие лица, будто вы привидение увидели?
— Не волнуйся, дочка, — Артем мягко отодвинул для нее стул. — Садись. Нам нужно рассказать тебе одну очень важную семейную историю.
— Это как-то связано с дядей Костей? — Алиса внимательно и серьезно посмотрела на мать. — Я видела несколько дней назад, как ты плакала ночью над его старыми фотографиями в гостиной.
Ирина вздрогнула.
— Ты не спала?
— Проснулась воды попить, услышала голоса, а потом увидела тебя с альбомом. Я не хотела мешать…
— Да, милая. Это про дядю Костю. И про твоего двоюродного брата.