— Артем, ты чего там застыл в темноте? — бодрый голос матери вернул его к реальности, вырвав из липких мыслей. — Иди-ка сюда, помогай тесто месить, а то у меня уже руки болят.
Он глубоко вдохнул, стараясь взять себя в руки, и механически вернулся на уютную кухню. Нина Петровна уже раскладывала на деревянной доске просеянную муку и разбивала яйца для пышного теста.
— Знаешь… — начала она, тщательно замешивая ингредиенты в большой миске. — Я вот смотрю на вас с Ирой и искренне радуюсь. Столько лет вместе, а все как молодожены. Она же тебя так бережет, так заботится.
Артем едва не уронил пакет с остатками муки, который держал в руках. Бережет? Или, может, «бережет свои тайны»?
— А помнишь, как она тебя выхаживала три года назад, когда ты с тяжелым воспалением легких слег? — продолжала мать, с теплотой в голосе. — Ночами у кровати сидела, глаз не смыкала, бульоны тебе варила, лекарства по часам давала. Даже отпуск за свой счет на работе взяла, лишь бы ты выздоровел.
Он помнил. Той холодной зимой Ирина действительно не отходила от него ни на шаг, ее забота была искренней и безграничной. А теперь… 450 тысяч гривен какому-то непонятному психотерапевту Зборовскому.
— Мам… — Артем наконец решился. — А тебе не кажется странным, что Ира в последнее время как-то неуловимо изменилась?
— В каком смысле? — Нина Петровна оторвалась от теста, вытирая руки полотенцем.
— Ну, стала гораздо больше времени проводить вне дома. Новая дорогая одежда, какие-то бесконечные салоны красоты, рестораны…
Мама внимательно, даже немного сурово посмотрела на сына. Ее брови взлетели вверх.
— Господи, Тема! Да женщине иногда жизненно необходимо себя побаловать! Она же не только жена и мать-наседка, но и женщина, в конце концов. Или ты против того, чтобы твоя жена хорошо выглядела и отдыхала?
В ее голосе появились те самые поучительные нотки, которые Артем помнил еще с раннего детства. Она всегда использовала этот тон, когда считала, что сын говорит откровенные глупости.
— Нет, конечно нет… — Артем отвернулся к окну. За стеклом львовский вечер становился все темнее, уличные фонари отражались в лужах на асфальте. — Просто… раньше она всегда советовалась со мной перед крупными покупками. Мы все планировали вместе.
— А ты находил время ее выслушать? — в голосе матери появилась неожиданная жесткость. — Сколько раз за последний месяц вы с ней просто садились и разговаривали? Не о коммуналке, не об оценках Алисы в школе, не о том, что купить на ужин, а просто так? По душам?
Артем промолчал. Стиснул зубы, потому что мама была права. Он действительно не мог вспомнить, когда в последний раз они с Ирой просто сидели вечером вдвоем, пили вино, говорили обо всем на свете, делились мечтами, как раньше.
Телефон в его кармане снова завибрировал. На этот раз — входящий звонок. На экране высветилось: «Ируся».
Артем быстро вышел в коридор, плотно прикрыв за собой дверь кухни.
— Да, любимая? — его голос прозвучал глухо.
— Милый, прости меня, пожалуйста, я сегодня буду совсем поздно, — голос Ирины звучал напряженно, с нотками искусственной усталости. — У Светланы в офисе главный компьютер полетел, база данных накрылась. Надо все срочно восстанавливать из резервных копий. Может, придется чуть ли не всю ночь тут просидеть.
Врет. Впервые за четырнадцать лет счастливого брака он точно, на все сто процентов знал, что его жена ему нагло врет. В горле встал горький ком, дышать стало тяжелее.
— Может, я приеду? Помогу? Я же немного в этом разбираюсь…
— Нет-нет! Тут только айтишники-специалисты справятся, — поспешно, даже слишком быстро ответила она. — Я сама позвоню, как только освобожусь. Ложитесь без меня.
— Хорошо, Ира.
— Я люблю тебя, — добавила она после секундной паузы.
Пауза с его стороны была слишком долгой.
— И я тебя, — наконец выдавил из себя Артем.
— Не скучайте там с Алисой. Буду поздно. — Связь оборвалась.
Артем неотрывно смотрел на погасший экран смартфона. Раньше, слыша его признание, она всегда говорила: «Я тебя тоже очень люблю» или «И я тебя люблю, мой родной». Никогда еще это не звучало так сухо, так протокольно.
В кармане все еще лежала ее банковская карта. Он понимал, что должен вернуть ее в кошелек, пока Ирина не заметила пропажу. Но что-то невидимое удерживало его руку. Может, стоит пойти до конца? Проверить абсолютно все транзакции за последние месяцы? Узнать всю правду, какой бы уродливой и болезненной она ни оказалась?
— Артем! — позвала мать с кухни. — Иди сюда, тесто уже подошло, надо начинку накладывать.
Он крепко сжал золотистую карту в кулаке. Решение нужно было принимать прямо сейчас.
Вернувшись на кухню, Артем сел за стол, игнорируя тесто, и снова открыл банковское приложение. Руки дрожали так, что он едва попадал по экрану.
— Мам, я еще буквально пять минут поработаю, хорошо? Очень срочный отчет по работе надо проверить, клиент ждет.
Нина Петровна понимающе кивнула и взялась за пироги сама, тихо напевая себе под нос какую-то народную песню.
А Артем тем временем листал историю транзакций, и с каждой секундой его лицо становилось все серее. За последние три месяца Ирина потратила почти миллион гривен. Дорогие рестораны, брендовые бутики, элитные спа-салоны. И эти регулярные переводы Зборовскому — каждый по 200, 300, 400 тысяч.
«Откуда у нее такие бешеные деньги?» — пульсировало в висках. Зарплата жены была скромнее его собственной. Все общие сбережения они недавно потратили на капитальный ремонт квартиры, а ее кредитка уже была в глубоком минусе.
Внезапная, ужасная догадка заставила его похолодеть. Чувствуя, как потеют ладони, он быстро открыл приложение своего собственного банка. Там, на отдельном накопительном счете, он хранил деньги на покупку нового автомобиля. Он мечтал об этой машине, полгода откладывал каждую свободную копейку, отказывал себе в новой одежде, брал дополнительные проекты на выходные. Он точно знал, что там было больше 640 тысяч гривен.
Экран загрузился.
Баланс: 124 гривны 36 копеек.