— С такой, что иначе завтра утром я буду сидеть в отделении полиции. С распечатками всех банковских переводов. С нотариально заверенной перепиской. Да, я знаю, что доказать шантаж в суде сложно. Но публичный скандал, посты в соцсетях и огласка в прессе уничтожат ваш бизнес навсегда. Ведь так, господин элитный психотерапевт?
Зборовский снова побарабанил пальцами по столу, оценивая риски. Его лицо исказилось от злости, но он понял, что проиграл.
— Допустим. Сколько там всего набежало?
— Два миллиона сто сорок тысяч гривен, — глухо, но четко сказала Ирина, вытирая слезы.
— Хорошо, — Зборовский неохотно достал свой последний iPhone и открыл банковское приложение. — Сделаем перевод прямо сейчас.
— И еще одно, — Артем наклонился к самому его лицу, так близко, что почувствовал дорогой парфюм мошенника. — Вы больше никогда, ни при каких обстоятельствах не приблизитесь к моей жене. Никаких звонков с скрытых номеров, никаких сообщений, никаких «случайных» встреч на улице. Поняли?
— Понял, не дурак, — психотерапевт уже быстро набирал цифры на ярком экране смартфона. — Вот, ловите первый транш. Лимиты не пускают все сразу. Остальное получите завтра к полудню на ту же самую карту.
Телефон Ирины тихо звякнул в сумочке, подтверждая поступление крупной суммы денег.
— Пойдем, Ира, — Артем осторожно взял жену под руку, помогая ей развернуться. — Нам в этом гадюшнике больше нечего делать.
— Знаете… — вдруг бросил им вслед Зборовский, когда они уже сделали несколько шагов. Его голос звучал мстительно. — А ведь тот мальчик действительно мог выжить. Теоретически. Я же изучал статистику таких аварий…
— Счастливо оставаться, — холодно отрезал Артем, не оборачиваясь, и вывел Ирину из ресторана на прохладную улицу.
Едва они сели в безопасный салон своего автомобиля, Ирина разрыдалась. Горько, в голос, закрывая лицо руками. Все эти бесконечные месяцы дикого напряжения, фальшивой надежды, липкого страха и бессонницы — все это в один миг с грохотом обрушилось.
— Я такая дура… Какая же я непроходимая дура! — всхлипывала она, содрогаясь всем телом. — Как я могла во все это поверить? Как я могла отдавать ему наши деньги?!
— Ты не дура, слышишь меня? — Артем перегнулся через подлокотник и крепко, надежно обнял ее, прижимая к себе. — Ты просто очень сильно любила своего брата. Ты хотела верить в чудо. Любой человек на твоем месте ухватился бы за этот шанс.
— А ты? — она подняла на него заплаканные, покрасневшие глаза. — Ты, наверное, думал обо мне бог знает что? Все эти мои рестораны, поздние возвращения, бешеные траты…
— Было дело, — он невесело, с облегчением улыбнулся, гладя ее по волосам. — Чуть с ума не сошел от ревности, когда впервые увидел те переводы. Думал, ты нашла кого-то другого.
— Прости меня. За все прости, умоляю.
— И ты меня прости, — Артем поцеловал ее в висок. — За то, что не замечал, как тебе было плохо. Что был вечно занят работой, не спрашивал о твоих чувствах, не понимал твоей боли. Мы оба виноваты.
В его кармане тихо завибрировал телефон. Пришло сообщение от мамы.
«Как вы там, дети? Я места себе не нахожу».
— Поехали домой, — Артем завел двигатель, и салон наполнился тихим урчанием. — Мама там, наверное, уже с ума сошла от волнения.
По дороге Ирина молчала, прислонившись лбом к холодному стеклу и глядя на ночной город. Только один раз она тихо, с надеждой спросила:
— Артем… а если Зборовский был прав? Если чисто теоретически малыш мог выжить?
— Нет, — мягко, но очень твердо перебил ее муж. — Давай не начинать все сначала. Если есть хоть малейший шанс найти твоего племянника, мы будем его искать. Но только законным путем. Через официальные базы данных, через адвокатские запросы, полицейские архивы. Я тебе во всем помогу.
— Правда?
— Конечно. Мы же семья. А семья своих не бросает.
У их подъезда Артем еще издали заметил знакомую одинокую фигуру. Нина Петровна ждала их на лавочке, несмотря на поздний час и морось. Она куталась в теплую шаль.
— Похоже, нас ждет очень серьезный и долгий разговор, — вздохнул Артем, паркуя машину. — И много остывших пирогов.
Впервые за весь этот бесконечно долгий и страшный вечер Ирина слабо, но искренне улыбнулась.