Богдан Адамович, который мастерски продолжал притворяться спящим, почувствовал лёгкий укол любопытства. Голос мальчика не звучал как голос сорванца, задумавшего пакость. Он звучал искренне и очень испуганно.
— Мне срочно нужно идти в столовую, натирать серебро до блеска, — торопливо прошептала Соломия, шмыгая носом. — Я вернусь минут через десять. Пожалуйста, мой хороший, будь послушным.
— Я обещаю, — сказал мальчик.
Хозяин услышал, как дверь библиотеки снова тихо щёлкнула. Соломия ушла. Теперь в огромной, наполненной книгами комнате остались только циничный миллионер и маленький мальчик из бедного района.
Долгое время царила абсолютная тишина. Единственными звуками были приятное потрескивание поленьев в камине и ритмичный стук больших напольных часов в углу. Тик-так, тик-так.
Богдан Адамович продолжал глубоко дышать, но его слух был напряжён до предела. Он ожидал, что ребёнку быстро надоест сидеть на месте. Он ждал звука разбитой фарфоровой вазы или шарканья маленьких ножек, которые начнут исследовать запретную территорию.
Дети от природы невероятно любопытны. А бедные дети, как твёрдо считал старый богач, от природы жадны до красивых и дорогих вещей, которых у них никогда не было. Но Лёвушка даже не пошевелился.
Прошло пять долгих минут. У Богдана Адамовича уже начала затекать шея от неудобной позы, но он не выходил из роли. Он терпеливо ждал.
И вдруг он услышал это — тихий шорох дешёвой ткани. Мальчик поднялся на ноги.
Миллионер невольно напряг мышцы под своим дорогим костюмом. «Ну вот и началось, — злорадно подумал он. — Маленький воришка делает свой ход».
Он услышал, как мелкие шаги приближаются к его креслу. Они были медленными, очень осторожными и неуверенными. Мальчик подходил всё ближе.
Богдан Адамович точно знал, на что именно сейчас смотрит ребёнок. На конверт.
Пачка со стодолларовыми купюрами лежала совсем рядом, в нескольких сантиметрах от расслабленной руки старика. Семилетний мальчик прекрасно понимает, что такое деньги. Он точно знает, что за эти зелёные бумажки можно купить целую гору игрушек, сладостей или настоящий крутой велосипед.
В своём воображении Воронов уже ясно видел финал этой сцены: малыш протягивает ручонки, хватает наличные и быстро прячет их в карман. Тогда он, хозяин дома, резко открывает глаза, ловит вора на горячем и со скандалом увольняет его мать.
Это должно было стать ещё одним доказательством его теории. Ещё одним жизненным уроком. Никогда и никому не доверяй.
Шаги вдруг остановились. Мальчик стоял прямо возле него. Богдан Адамович почти чувствовал на своём лице лёгкое детское дыхание. Он замер, ожидая шороха бумаги. Он ждал, когда маленькие пальцы схватят конверт.
Но этого не произошло.
Вместо ожидаемого шелеста бумаги Богдан Адамович вдруг почувствовал совсем другое. Странное, непонятное ощущение. Маленькая, ледяная от уличного холода ладошка осторожно, едва ощутимо коснулась его руки. Прикосновение было лёгким, как пёрышко. Старый миллионер едва сдержал инстинктивное желание вздрогнуть.
«Что он делает? — лихорадочно думал Воронов. — Проверяет, не умер ли я? Или достаточно ли крепко сплю, чтобы стащить деньги?»
Но мальчик убрал руку. Вместо этого в тишине библиотеки прозвучал тяжёлый, совсем не детский вздох.
— Господин Богдан, — прошептал малыш. Голосок был настолько тихим, что его едва можно было разобрать сквозь монотонный шум дождя за окном.