Прошло ещё две недели. После того страшного кровотечения организм Григория Савицкого, словно поняв, что смерть отступила, начал стремительно восстанавливаться. Иммуносупрессивная терапия работала безупречно. Банкир уже мог самостоятельно подниматься с кровати и медленно ходить по коридорам «Столичной Жемчужины», опираясь на массивную деревянную трость. Его лицо вернуло здоровый цвет, хотя в глазах навсегда остался отпечаток человека, заглянувшего за грань.
Алёна и Леонид продолжали регулярно появляться в отделении. Жена пыталась вернуть их общение в привычное, прохладно-статусное русло, а бизнес-партнёр уже приносил первые папки с документами на подпись. Марина же, напротив, приходила крайне осторожно, как тень, только поздно вечером, когда законная супруга уже уезжала в свой роскошный дом на Печерске. Савицкий много молчал, глядя на любовницу с какой-то тяжёлой виной, но ни разу не оттолкнул её.
Зоряна же просто радовалась. Её жизнь постепенно возвращалась к привычной рутине: швабра, дезинфекторы, горы грязного белья. Но теперь всё было иначе. Заведующий Ковальский время от времени звал её в ординаторскую, чтобы дать почитать новые выпуски медицинских вестников, а хирург Завадский всякий раз уважительно здоровался, интересуясь её мнением по поводу сложных случаев. Её больше не считали безмозглой прислугой.
Одним солнечным киевским утром, когда золотая осенняя листва билась в окна клиники, Зоряна заполняла журнал учёта в кабинете Ковальского. Заведующий как раз просматривал выписные эпикризы.
Вдруг дверь кабинета медленно открылась. На пороге стоял Григорий Савицкий. Он опирался на трость, а в другой руке держал просто невероятный, роскошный букет белых роз. За его спиной виднелся личный секретарь, который, очевидно, и привёз эти цветы по поручению шефа.
Под удивлёнными взглядами Ковальского и Зоряны финансист медленно, тяжело ступая, подошёл к столу. Он протянул букет санитарке.
— Это вам, Зоряна. За мою жизнь, — его голос звучал немного хрипло, но очень искренне. — Я, безусловно, перечислю солидную сумму на счёт клиники, но прежде хотел поблагодарить вас лично. Глаза в глаза.
— Ой, что вы… Григорий Николаевич, — Зоряна густо покраснела, прижимая тяжёлые цветы к груди. — Не стоило так беспокоиться. Это же просто моя работа.
— Ваша работа — мыть пол, — мягко улыбнулся Савицкий, опираясь обеими руками на трость. — А вы сделали то, чего не смогли сделать люди с десятками регалий. Орест Петрович рассказал мне вашу историю. О ваших родителях. О том, что вы были вынуждены оставить медицинский университет.
Зоряна почувствовала, как от этих слов у неё перехватывает дыхание. Она растерянно посмотрела на заведующего, который лишь тепло кивнул.
— Я не люблю оставаться в долгах, — продолжил банкир, глядя девушке прямо в глаза. — Я уже поручил своим юристам связаться с ректоратом Национального медицинского. Мы оплатим ваше восстановление на контракте. До самого выпуска. Вы должны стать врачом, Зоряна. Это моя инвестиция в вас. Считайте это моей попыткой искупить те грехи, о которых я бредил в реанимации.
Зоряна замерла. Восстановить учёбу? Это была её самая болезненная, самая сокровенная мечта, которую она давно похоронила под наслоениями жизненных проблем. Слёзы безмерной благодарности брызнули из её глаз, она даже не пыталась их скрывать.
— Я… я даже не знаю, как вас благодарить… — прошептала она, едва сдерживая рыдания.
Но в этот трогательный, светлый миг дверь кабинета распахнулась с такой силой, что ударилась о стену. На пороге стояла Алёна. Она приехала раньше обычного и, узнав от секретаря, куда пошёл муж, помчалась следом. Увидев Григория с роскошным букетом перед санитаркой, женщина вспыхнула от ярости. Её худшие параноидальные подозрения словно подтвердились.
— Вот так сцена! — истерично, срываясь на крик, воскликнула Алёна. — Я месяц не спала, спасала твои активы, договаривалась с Леонидом, а ты… ты даришь розы этой провинциалке?!
— Алёна, немедленно успокойся, — Савицкий нахмурился, его голос стал жёстким. — Эта девушка спасла мне жизнь. Я просто отблагодарил её, предложив оплатить учёбу. Не устраивай здесь свои фирменные истерики.
— Учёбу?! — жена сделала шаг вперёд, сверля Зоряну взглядом, полным чистой ненависти. — Я же говорила, что ты просто охотница за чужими деньгами! Ты всё это подстроила, чтобы втереться в доверие к моему мужу!
Ситуация накалялась с каждой секундой. Ковальский поднялся, собираясь вмешаться и выставить скандальную жену за дверь, но произошло то, чего не ожидал никто.
В коридоре послышались быстрые шаги, и в кабинет несмело заглянула Марина. Она приехала забрать свои результаты анализов из женской консультации, которая находилась в соседнем корпусе, и решила на минутку забежать к любимому, думая, что Алёны ещё нет.
Завязалась немая, просто электрическая сцена. В тесном кабинете заведующего оказались сразу три женщины, судьбы которых столкнулись в одной точке.
Алёна резко обернулась на звук. Она смерила незнакомку в тренче ледяным взглядом, и вдруг её глаза расширились от ужаса. Она интуитивно поняла: вот она. Настоящая угроза. Взгляд Алёны скользнул ниже, и она увидела то, чего так боялась всё своё замужество — Марина больше не могла скрывать свой округлившийся живот под расстёгнутым плащом.
Сердце законной жены словно остановилось.
— Гриша… — прошептала Алёна, пятясь к столу. Она перевела пылающий взгляд на мужа: — Кто… кто это такая?
