Оксана вздрогнула, словно от неожиданной пощечины.
— Назар не для тебя, — отчеканивая каждый слог, продолжала разъяренная чиновница. — Строй свою жалкую жизнь без моего сына.
— Ольга Николаевна, за что вы так со мной? — тихо, но с глубоким чувством собственного достоинства ответила девушка. — Мы искренне любим друг друга. Я дала ему слово, что дождусь, и он мне полностью верит.
— Дождется она! Какая беспросветная глупость! — лицо женщины исказила гримаса отвращения. — Ты такая же ветреная и легкомысленная, как и твоя мать. Найди себе кого-нибудь своего уровня, голодранка, и навсегда забудь сюда дорогу!
Женщина набрала в грудь воздуха, чтобы бросить в лицо девушке еще какую-нибудь колкую обиду, но вмешался Юрий Иванович. Он решительно взял жену под локоть и настойчиво повел прочь от перрона, в сторону выхода с вокзала.
— Юра, ну ты видел эту неслыханную наглость? — шипела она, когда они шагали по шумной Вокзальной площади к парковке. — Эта бесперспективная девчонка с Подола спит и видит, как бы хитростью прописаться в нашей квартире!
— Оля, успокойся, тебе же вреден стресс, — примирительно бормотал мужчина, отключая сигнализацию машины. — Что поделаешь, если сыну она так в душу запала? Девушка красивая, скромная, вот он и потерял голову.
— Все вы, мужчины, абсолютно одинаковые! — гремела Ольга Николаевна, тяжело садясь в салон. — Думаете инстинктами! А я как мать обязана заботиться о его успешном будущем!
Оксана, которая так и осталась одна среди вокзальной толпы, слышала каждое слово этого ядовитого разговора. В груди болезненно жгло от горькой несправедливости. Она всегда вела себя достойно, блестяще окончила гимназию и ничем не заслужила такой откровенной ненависти.
С Назаром они просидели за одной партой не один год, но настоящие чувства вспыхнули между ними лишь в старших классах. Их детская привязанность расцвела, как киевские каштаны весной, незаметно превратившись в глубокую, трепетную любовь.
Они часами бродили по узким улочкам старого города, спускались на Почтовую площадь, брали горячий кофе в уличных киосках и просто наслаждались присутствием друг друга, надежно отгороженные своими чувствами от суетливого мегаполиса. Тогда они даже не думали об интимной близости — им вполне хватало просто держаться за руки и ловить влюбленные взгляды.
Тот самый первый, осторожный поцелуй под раскидистым киевским каштаном неподалеку от фуникулера навсегда отпечатался в их памяти. В тот весенний вечер Назар от избытка эмоций подхватил Оксану на руки и закружил в воздухе, словно пушинку. Она заливалась искренним звонким смехом, крепко держась за его плечи, и в тот миг чувствовала себя самой счастливой девушкой во всем огромном мегаполисе. Их юношеское чувство было светлым и совершенно лишенным всякой фальши.
Однако за этой идиллией всегда пристально следила пара холодных глаз. Ольга Николаевна часто стояла у панорамного окна своей просторной квартиры на Подоле, мрачно наблюдая, как сын нежно прощается с Оксаной у подъезда. Женщина с ужасом осознавала, что ее мальчик, ее идеальный проект будущего, больше ей не принадлежит. Она всю жизнь тяжело работала, выгрызая свою руководящую должность в районной администрации, чтобы обеспечить Назару блестящий старт.