Он вывел на экран документы траста. Запрос на передачу прав трёхлетней давности. Детали звонка, отменившего проверку тормозов. Связь с юридической фирмой «Столичный Правовой Альянс».
— Автомобильная авария, в которой погиб мой отчим и из-за которой мою мать парализовало, в настоящее время переквалифицирована правоохранительными органами в дело об умышленном убийстве, — жёстко сказал Дмитрий. — Женщина, которая систематически издевалась над моей матерью. Которая фабриковала дело о её недееспособности. И чья семейная фирма пыталась захватить наши активы за два дня до смертельного ДТП… Эта женщина — Илона.
Екатерина Владимировна сидела в своём кресле в центре сцены. Прямая спина. Колоски. Очки.
— Меня зовут Екатерина Владимировна, — её голос звучал в микрофонах так же мощно, как когда-то в университетских аудиториях. — Я преподавала украинскую литературу в Национальном университете тридцать лет. Я не потеряла рассудок. Я не дезориентирована. Я просто женщина в инвалидной коляске, которой приказали молчать под страхом потерять всё. Но сегодня я выбираю говорить. Потому что простая девушка из Закарпатья, которая работала в нашем доме, выбрала выйти на бой за меня, когда я сама за себя бороться не могла.
Она повернула голову и посмотрела на край зала. Там стояла Оксана. В своём простом сером платье и белом фартуке. Её глаза блестели от слёз.
— Оксана ударила ту, кто меня мучила, — закончила профессор. — И, честно говоря, я бы очень хотела иметь здоровые ноги, чтобы встать и сделать это собственноручно.
Карма была мгновенной и публичной. Против Илоны и её семьи открыли уголовные производства: издевательства над пожилыми людьми, мошенничество и соучастие в убийстве. Её бизнес-империя «Glyanets» развалилась за сутки. Её страницы в соцсетях были удалены.
А комментарии в сети мгновенно изменились: «Защитите Оксану!», «Эта девушка — настоящая героиня!». Все обвинения против Оксаны были сняты в тот же день.
Прошло три недели.
Пентхаус. Утро. Оксана заплетала волосы Екатерине Владимировне. Тот же узор. Те же заботливые руки. Новая яркая лампа для чтения была включена. Коляска стояла у панорамного окна с видом на зимний сад. Никогда больше не лицом к стене.
— Ты остаёшься, — сказала Екатерина Владимировна. Это был не вопрос, а констатация факта.
— Я остаюсь. Но уже не как горничная. Не знаю, какой теперь у меня статус.
— Ты моя компаньонка. Моя читательница. Мой личный мастер по причёскам. Мой шеф-повар по приготовлению бограча. Моя подруга… — женщина едва улыбнулась. — Если, конечно, это не слишком сентиментально для девушки из гор.
— У нас в горах люди крайне сентиментальны, — рассмеялась Оксана. — Мы просто прячем это за шутками.
Дмитрий предложил Оксане официальную должность. Полноценная сиделка и компаньонка. С высокой зарплатой, страховкой и собственным жильём. Она согласилась только при одном условии:
— Я подчиняюсь исключительно вашей матери. Не вам.
— Похоже, отныне в этом доме так работает абсолютно всё, — вздохнул он.
— Умный мужчина, — кивнула Оксана.
— Я медленно учусь. Но я действительно умный.
Тем же вечером. Вторник. Оксана хлопотала на роскошной кухне, готовя бограч. Аромат специй и паприки заполнил весь коридор. Элитный шеф-повар теперь без всяких возражений освобождал кухню по вторникам — это был молчаливый, но нерушимый мирный договор.
Дмитрий вошёл на кухню. Сел за мраморную стойку и молча наблюдал, как она готовит.
— Ты изменила в этом доме абсолютно всё, — нарушил он тишину.
— Я просто сварила суп и заплела косу, — Оксана пожала плечами. — Всё остальное сделала ваша мать.
— Ты ударила мою невесту. Бывшую невесту.
— Я ударила вашу бывшую невесту ради вашей матери.
— Ты едва не попала за решётку. И даже не задумалась перед ударом.
— Я молчала и сомневалась целых четыре месяца. Этого вполне достаточно.
Воцарилась тишина. Он смотрел, как она помешивает блюдо в кастрюле. Запах был острым, насыщенным и очень живым.
— Я не знаю, как это делается, — вдруг сказал он.
— Что именно?
— Как испытывать что-то к человеку, который работает в моём доме, чтобы это не выглядело неправильно.
— Я не работаю в вашем доме. Я работаю на вашу мать. Это большая разница, — Оксана остановилась и посмотрела на него.
— Правда?
— Ваша мать считает, что да. На прошлой неделе она сказала мне: «Мой сын смотрит на тебя так, будто ты — самое сложное уравнение, которое он мечтает никогда не решить».
— Она так сказала?
— Она профессор, Дмитрий. Она замечает всё.
Он потянулся через мраморную стойку. Но не за её рукой. За большой ложкой. Зачерпнул горячего бограча прямо из кастрюли и съел.
Оксана уставилась на него с притворным возмущением.
— Вы только что съели мой бограч прямо из кастрюли!
— Теперь я зарабатываю свою порцию иначе.
— Так это не работает.
— Тогда научи меня.