Ярина испугалась не на шутку. Она попятилась.
— Вы что? Уходите немедленно! — запинаясь, выкрикнула девушка и бросилась бежать.
Но не вышло. Парень вдруг кинулся наперерез, схватил её за плечи и грубо толкнул в высокую траву. Силы были слишком неравны. Ярина закричала, но он жёстко зажал ей рот рукой, больно придавив к земле.
— Будешь кричать — хуже будет, — злобно прошипел он ей прямо в лицо.
Его глаза налились яростью. Ярина отчаянно сопротивлялась, пытаясь сбросить с себя тяжёлое тело нападавшего, но от резкого удара затылком о землю и животного ужаса у неё потемнело в глазах. Сознание покинуло девушку, укрыв её от самых страшных минут того вечера.
Когда всё закончилось, незнакомец просто растворился в лесу, оставив сломленную, полубессознательную Ярину лежать среди смятого папоротника.
Возвращаясь домой под покровом ночи, девушка горько плакала. Она понимала, что никому на свете не сможет рассказать о том, что случилось. Отец был слишком жестоким. Он бы не понял и не пожалел дочь. Он бы обвинил её саму, устроив такой террор, которого она бы просто не пережила. Он и без того не жалел ни мать, ни её сестёр, постоянно попрекая их самим фактом их существования.
Ярина вошла на широкий двор и, глотая слёзы, сразу взялась за работу. Насыпала зерна птице, задала корм скотине. На улице уже было совсем темно. Она машинально выполняла ежедневную рутину, стараясь не думать о боли во всём теле.
Вдруг за ней увязалась десятилетняя Софийка, которая начала дёргать сестру за подол и засыпать вопросами.
— А ты где так долго ходила? — ныла девочка. — Свиньи визжат, коровы недоенные стоят! А мне пришлось ещё и с Даринкой нянчиться, потому что родители в теплицах до сих пор возятся. А Маричка ещё и молоко перевернула! Пол мыть надо, а я не умею так чисто, как ты…
— Отстань от меня, не до тебя сейчас! — буркнула Ярина, отворачиваясь, чтобы сестра не увидела её заплаканного лица и разорванного платья.
— Я устала целый день с малыми сидеть, а тебя всё нет и нет! — продолжала возмущаться Софийка.
— Говорю же тебе, иди прочь! — сорвалась на крик Яся.
Софийка от неожиданности даже ныть перестала. Она вытаращилась на старшую сестру, которая всегда была терпеливой и молча выслушивала все её детские жалобы.
Сделав работу во дворе, Ярина вошла в дом. Тяжело вздохнув, она намочила тряпку в ледяной воде и, стоя на коленях, вымыла пол, тщательно оттирая засохшее молоко.
Потом Ярина взяла на руки младшую сестру, Маричку. Накормила её, поставила на газовую плиту большой таз с водой. Нагрела, заботливо вымыла малышку, а потом и сама наскоро обмылась, вздрагивая от каждого прикосновения к собственному телу. Родители всё ещё возились в теплицах и в поле.
В такие дни, когда нужно было быстро собрать поздний урожай, чтобы он не испортился, Степан и Анна оставались работать почти до утра. Уложив сестёр спать, Яся наконец вошла в свою крошечную комнатку. Там стояла старая железная кровать на пружинах, вплотную к ней — небольшой стол и маленькая тумбочка, в которую девушка складывала свои нехитрые пожитки: два летних платья, одну тёплую кофту, пару колготок и любимые косынки. Вот и всё её имущество.
Только здесь, плотно прикрыв дверь, Ярина дала волю слезам. Она уткнулась лицом в подушку и беззвучно рыдала, лишь её худенькие плечи вздрагивали от отчаяния. Ей было невыносимо горько и больно от того, что она никому на всём свете не может рассказать о своём горе. Мать всегда была поглощена работой и страхом перед мужем, да и ничем бы она не помогла. Настоящих подруг у Яси тоже не было — из-за постоянной занятости в родительском хозяйстве ей просто некогда было гулять со сверстниками.