Ярина едва слышно выдохнула с облегчением. Слава Богу, не догадались.
Прошло ещё какое-то время. Живот рос неумолимо. Яся отчаянно стягивала его плотными тканями, чтобы никто ничего не заподозрил. В ответ ребёнок беспокойно толкался. Ярина плакала от бессилия, не зная, куда деться от этой безысходности. Наступил седьмой месяц. Всё это время она молилась лишь об одном — чтобы никто не заметил её позора, иначе ей не жить.
И вот, месяц спустя, в один из хмурых мартовских дней девушка чистила коровник. Резко подняв тяжёлое ведро, она почувствовала себя очень плохо. Нестерпимо заболели спина и низ живота. Ярина стиснула зубы, чтобы не закричать и не выдать себя. Едва закончив работу, она поплелась в свою комнату. Стараясь не издать ни звука, упала на кровать. Начались схватки.
Дождавшись глубокой ночи, когда все домашние крепко уснули, она взяла старое одеяло, несколько чистых тряпок и на цыпочках вышла во двор. На улице стояла ранняя весна, снег ещё лежал большими сугробами. Сырой мороз пробирал до самых костей.
Как-то Яся дошла до коровника и плотно закрыла за собой тяжёлую дверь. В самом тёмном углу расстелила одеяло, сверху набросала немного сена, чтобы окончательно не замёрзнуть. Чтобы сдержать громкие крики и стоны боли, она до крови кусала губы и сжимала в зубах собственный кулак.
Коровы от такого беспокойства проснулись и начали тревожно мычать. Девушка замерла: если от этих звуков проснётся Степан — это будет настоящая катастрофа. Она даже боялась представить его ярость.
Промучившись от нестерпимой боли почти до рассвета, Ярина наконец родила.
Новорождённая девочка не подавала никаких признаков жизни. Сначала измученная юная мать впала в какое-то оцепенение, ей показалось, что так будет лучше для них обеих. Но потом, глядя на крошечное, беззащитное личико, она горько разрыдалась. Материнский инстинкт проснулся, несмотря на весь пережитый ужас.
Она дрожащими руками взяла недоношенную девочку, слегка растёрла её и легонько шлёпнула по спинке. Малышка вдруг судорожно вдохнула воздух и издала тихий, жалобный крик. Ярина с облегчением выдохнула, вытерла холодный пот со лба. Слёзы градом катились по её щекам. Она взяла чистую тряпку и, как когда-то видела у деревенских женщин, перевязала пуповину.
Вглядываясь в свою крошечную дочку, она заметила на её маленькой шее родимое пятно необычной формы — в виде чёткого сердечка. Девочка попискивала, ища тепло, ведь была голодной и замёрзшей. Но панический страх перед отцом снова накрыл Ярину чёрной волной. Она не имела права оставлять ребёнка. Она плотно закутала малышку в старое одеяло.
Отдохнув с час на сене, она выглянула в узкое окошко: уже начинало светать. Нужно было спешить. Ребёнок спал, она была слишком слаба, чтобы громко плакать. Дрожа от холода и страха, Ярина осторожно выскользнула из коровника на улицу со свёртком на руках. Следы родов она тщательно скрыла.
Девушка брела, слегка покачиваясь, к тому самому месту, где заканчивался луг и начинался густой лес. Мокрый от талого снега подол платья прилипал к ледяным ногам. Зубы стучали от холода. Лес просыпался, послышались первые крики птиц. Она шла всё дальше и дальше в чащу. Слёзы застывали на щеках.
Ярина понимала, что видит свою дочку в последний раз, но в её затуманенном страхом мозгу не было другого выхода. Домашний тиран-отец забил бы её до смерти, узнав о таком позоре. Лесная тропинка закончилась, и девушка свернула в густые заросли.
Она подошла к раскидистой старой сосне и дрожащими руками положила свёрток с ребёнком на сухую хвою под ветвями. Малышка не шевелилась. Заставив себя отвернуться, Ярина побрела прочь.
Ноги были ватными, а душа рвалась на части. Ведь это была её дочка, её родная кровиночка. Разве она виновата, что появилась на свет при таких страшных обстоятельствах? Разве она просила её рожать, чтобы теперь умереть в холодном лесу?
Эти мысли вдруг ударили Ясю словно током. Она остановилась, тяжело дыша. Нет! Она не может так поступить! Пусть отец кричит, пусть бьёт, пусть выгоняет из дома, но она не убийца!
Больше не думая ни о тиране-отце, ни о безвольной матери, ни о деревенских сплетнях, она со всех ног бросилась назад. В голове билась лишь одна мысль — успеть, спасти.
Она прибежала к той сосне, упала на колени… а свёртка не было.
Ярина отчаянно разгребала руками снег и старую хвою, заглядывала под каждый куст, но ребёнка нигде не было. Словно она и не оставляла её здесь несколько минут назад.
И вдруг её взгляд упал на снег. От сосны вглубь тёмного леса тянулись свежие, чёткие следы. Они были похожи на волчьи.
Внутри всё оборвалось и рухнуло в бездну. Что делать? Кто теперь поможет? Ярина бегала кругами, раздирая руки о ветки.
— Верните мне её! — истошно закричала она в лесную глушь. — Верните мне моего ребёнка! Кто забрал?! Отдайте матери родное дитя!
Но в ответ ей прозвучало лишь глухое эхо волынского леса. Никто не ответил.