Эхом прокатилось по лесу её отчаянное моление, но снова никто не ответил. Вышла Ярина на заснеженный, с первыми проталинами луг, боязливо оглянулась на стену тёмных деревьев в последний раз и трижды перекрестилась.
«Прощай, доченька! Видно, не суждено мне быть матерью. И прости меня за всё, если сможешь!» — всхлипнула девушка и, не чувствуя под собой ног, медленно поплелась домой.
Время шло своим неумолимым, жестоким ходом. Ярина с головой ушла в тяжёлый физический труд, чтобы не думать, не вспоминать и не выть по ночам от того, какой страшный грех взяла на душу. Работа стала её единственным спасением от безумия.
К ней часто сватались местные парни, но она всем отказывала. Отец страшно лютовал, устраивал громкие скандалы, обещая стереть непокорную девку в порошок. Но ей было всё равно. Она просто опускала глаза и тихо, но твёрдо говорила: «Нет, и всё!».
Так прошло пять долгих лет. Ярине исполнился двадцать один.
Однажды вечером Степан позвал её в большую комнату и безапелляционно заявил, что нашёл ей мужа. Это был Григорий — зажиточный вдовец из соседнего села, владелец большого фермерского хозяйства и нескольких гектаров леса.
— Откажешь ему — ты мне больше не дочь! — прогремел отец, ударив кулаком по столу. — Выгоню из дома в чём стоишь, и иди куда глаза глядят!
Ярине было уже всё равно. Душа её давно омертвела. Пришлось покориться отцовской воле.
После тихой, безрадостной свадьбы она переехала к мужу — в большой, просторный, но такой холодный дом. В ту же ночь Григорий, к своему великому возмущению, обнаружил, что в жёны ему досталась далеко не невинная девушка. Его лицо исказила гримаса презрения. Уязвлённое мужское самолюбие требовало выхода.
— Да ты же порченая! — слова мужа прозвучали как жестокий приговор. — Вот же дрянь! Гуляла с кем попало, а теперь на меня свой позор решила повесить? Говори, бесстыжая, с кем таскалась? Или я тебя прямо сейчас из дома вышвырну!
Ярина закрывала лицо руками, слёзы градом лились по щекам. Она сжалась в углу, ожидая худшего. Григорий нависал над ней, осыпая оскорблениями. Пришлось Ясе признаться, что много лет назад в лесу на неё напал незнакомец. Однако о новорождённой дочери она, конечно, промолчала.
С мужем-тираном Ярина прожила ещё пять тяжёлых лет. Всё это время он попрекал её прошлым, унижал за малейшую провинность. Григорий оказался скупым и жестоким хозяином. Он заставлял жену работать от зари до зари, не жалея её здоровья.
Дважды Ярине удавалось забеременеть. Но из-за постоянных нервных срывов, тяжёлых скандалов и непосильного физического труда (Григорий заставлял её таскать тяжёлые мешки с кормом для скота даже на первых месяцах) оба раза она теряла детей на ранних сроках. Последние два года забеременеть уже никак не получалось. Врачи в райцентре только разводили руками.
«Видно, судьба моя такая, — с горечью думала молодая женщина, глядя в тёмное окно. — Это мне кара за тот грех, который я взяла на душу. Загубленная детская душа теперь отзывается в моей разрушенной жизни».
Она часто вспоминала свою тайно рождённую дочку. Не раз представляла, какой бы она сейчас могла стать, какие бы у неё были глаза, как бы она смеялась. Чувство вины разъедало ей сердце всё сильнее и сильнее. Ведь её дитя ушло из этого мира в холоде и одиночестве.
После очередной жестокой ссоры с мужем, который снова упрекнул её тем, что она «пустоцвет», Ярина поняла, что больше не может этого терпеть. Сколько бы времени ни прошло, душевные раны не заживали, а лишь кровоточили сильнее. Настало время покончить с этой болью раз и навсегда.
Среди бела дня она направилась в тот самый волынский лес, где когда-то оставила своего младенца. Она знала, что за лесом, там, где начинается дорога к старой вырубке, есть глубокое Тёмное озеро. Местные туда почти не ходили, говорили, что вода там холодная даже летом, а дно затягивает.
Там она и решила найти свой последний покой. «Может, соединятся наши души с доченькой где-то там, за гранью», — думала она.
«И укроют нас густые камыши. Может, она летает там, моя крошка, и ждёт меня все эти годы…» — шептала женщина, шаг за шагом приближаясь к свинцовой воде.
Когда Ярина добралась до берега Тёмного озера, она присела на влажную траву. Хотелось в последний раз насладиться пением птиц и ласковым дыханием летнего ветерка. Как ни странно, сейчас она чувствовала лишь невероятное облегчение от того, что её многолетние муки скоро закончатся.
Она сняла старые стоптанные ботинки и решительно ступила в воду. Ноги сразу увязли в толстом слое ила. Вода обожгла холодом. Дальше, дальше, нужно идти ещё дальше в глубину. Уже по пояс, уже по грудь… ещё немного, и всё навсегда закончится.
— Эй, девушка! Здесь не купаются, на дно быстро затягивает! — вдруг раздался встревоженный мужской голос.