— Обыкновенная уборщица, — прорычал Скала с немалым раздражением. — Шляется тут под ногами всё утро. Я её уже трижды гонял отсюда, как назойливую муху.
Подполковник КОРДа удивлённо нахмурил густые брови.
— Уборщица? У вас что, гражданский технический персонал имеет такой свободный доступ во внутренний периметр элитного учебного центра перед самым визитом генерала из Департамента?
— Она полностью проверена нашей Службой внутренней безопасности. Три месяца тут работает, моет полы, чистит туалеты, никаких проблем или замечаний. Тихая, как мышь под веником. Пока… — Скала вдруг замолчал, обдумывая новую, неожиданную мысль. — Пока не настал сегодняшний день.
— Очень интересно. — Подполковник ещё раз внимательно посмотрел на пустое окно, пожал широкими плечами и направился к выходу. — Удачи вам, ребята. Судя по ситуации, она вам сегодня ой как понадобится.
Тяжёлые двери закрылись, и Скала остался с ещё меньшим количеством времени на решение проблемы и ещё большим количеством тревожных вопросов в голове.
В 10:45 на территорию базы прибыл правительственный кортеж. Три чёрных бронированных внедорожника премиум-класса с синими спецномерами плавно въехали через главные ворота. Охрана периметра мгновенно вытянулась. Пресс-офицеры засуетились на площади, отгоняя аккредитованных криминальных журналистов на безопасное расстояние от здания.
Из средней машины вышла генерал Татьяна Загородняя — руководитель Департамента Внутренней Безопасности. Женщина, о стальном характере которой в кулуарах министерства ходили настоящие легенды. Она была одета в строгую тактическую форму без лишнего пафоса и блестящих наград, но её мощное присутствие ощущалось почти физически — как резкая смена атмосферного давления перед грозой.
Лысенко подбежал к ней, отдавая честь дрожащей рукой.
— Товарищ генерал, приветствую в нашем центре! Прошу огромного извинения за задержку церемонии, у нас тут крайне нештатная ситуация с животными…
— Отставить доклад, майор, — её голос был на удивление спокойным, но твёрдым, как титан. — Я уже внимательно читала утреннюю оперативную сводку. Ведите меня туда.
Пока они быстро шли по гулким коридорам к залу прощания, Лысенко скороговоркой излагал суть проблемы: служебные собаки наглухо заблокировали гроб, даже специалисты из КОРДа не справились, ситуация стала критической. Генерал Загородняя слушала молча, не сбивая своего уверенного шага.
Когда они наконец дошли до массивных дверей зала, она остановилась, положив руку на медную ручку.
— Всем гражданским и лишним оперативникам — немедленно покинуть помещение. Внутри остаются только мастер-сержант Ковальчук, инструктор Сава и главный ветеринар. Приказ понятен? Выполнять.
Приказ выполнили мгновенно, без единого вопроса. Лысенко, Шустрый и бледный, как смерть, Бойко («Мажор») пулей выскочили в коридор. Загородняя медленно вошла внутрь.
Она осторожно обошла периметр комнаты, внимательно рассматривая каждого напряжённого пса. Она остановилась напротив Демона. Огромный чёрный пёс поднял на неё свои глаза — умные, безмерно уставшие, почти человеческие глаза — и не издал ни звука.
— Это служебные собаки из группы «Тень», — сказала она наконец, нарушая густую тишину.
— Так точно, товарищ генерал, — чётко ответил Скала. — Наша абсолютная элита.
— «Тень». Неофициальное название секретного спецподразделения К-9 для работы под глубоким прикрытием. Собаки, которые выходят на след там, где не работает никакая современная техника и не проходят радары. — Она с уважением положила ладонь на край государственного флага, покрывавшего гроб. — Старший оперативник Ярмоленко был не просто их кинологом или начальником. Он был их настоящей «Альфой». Он вырастил большинство из них со слепых щенков.
— Мы это прекрасно знаем, товарищ генерал, — очень осторожно вставил Сава. — Но мы всё равно никак не понимаем, почему они сегодня никого не подпускают к телу.
Загородняя медленно повернулась к старому инструктору. В её проницательных глазах мелькнуло что-то, очень похожее на горькое понимание.
— Они просто ждут, Сава. Вопрос только в одном: кого именно?
Она подошла к большому окну и посмотрела на залитый солнцем плац. Её холодный, аналитический взгляд быстро просканировал территорию: припаркованные машины, вооружённую охрану, молодых курсантов. И вдруг остановился на маленькой, неприметной фигуре у мусорных баков хозяйственного блока. Это была женщина в синем халате, которая как раз механически загружала чёрные мешки в большой пластиковый контейнер.
— Майор Лысенко! — громко позвала Загородняя, даже не оборачиваясь от окна.
Дверь боязливо приоткрылась, и в проёме появилось испуганное, вспотевшее лицо майора.
— Так точно, товарищ генерал? Слушаю!
— Я хочу видеть полное личное досье на всех гражданских подрядчиков, которые имели хоть какой-то доступ к этому корпусу за последние полгода. Конкретно сейчас — меня больше всего интересует ваша штатная уборщица.
Лысенко максимально удивлённо моргнул.
— Уборщица? Наша тётя Ксюша? Есть что-то конкретное, что я должен там искать? Какие-то подозрения?
Генерал Загородняя не отводила пристального взгляда от окна, где Оксана как раз старательно вытирала руки о влажный фартук, готовясь исчезнуть из поля зрения.
— Просто немедленно принесите мне её личное дело. Прямо сейчас. И мой защищённый планшет с полным доступом к закрытым кадровым базам СВБ.
Скала и Сава многозначительно переглянулись. Генерал явно знала что-то такое, что далеко выходило за рамки обычного служебного протокола.
Снаружи солнце уже стояло в зените. Официальная церемония прощания должна была начаться ровно в 13:00. Оставалось меньше двух часов до скандала. А где-то в тёмной подсобке столовой женщина, которая была кем угодно, но только не уборщицей, спокойно ждала своего часа.
Полдень наступил, но облегчения никому не принёс. Жара становилась душной, воздух в зале прощания казался настолько густым от нервного напряжения, что его трудно было вдыхать. Скала молча отошёл в дальний угол, полностью измотанный часами бесплодных команд и собственной бессильной ярости. Шустрый сидел на подоконнике, сгорбившись, и бездумно листал ленту новостей в телефоне, периодически бросая злые взгляды на собак, которые сделали его посмешищем перед высшим руководством. Бойко («Мажор») крутился возле Лысенко в коридоре, как назойливая муха, постоянно шепча какие-то бессмысленные предложения, становившиеся всё более истеричными и параноидальными.
Лишь Сава сохранял своё фирменное спокойствие. Он неподвижно стоял у окна, скрестив сильные руки на груди, и смотрел на солнечный плац с выражением глубокой, тяжёлой задумчивости.
— Что-то тут кардинально не сходится, — пробормотал он тихо, ни к кому конкретно не обращаясь.
Ольга Петровна оторвалась от своих медицинских записей в журнале наблюдения за животными.
— О чём вы сейчас, Сава? Что именно вас тревожит?
— Мы с Максом служили вместе больше шести лет, ещё до того, как его перевели в эту элитную группу «Тень». Мы постоянно держали связь. Открытки на праздники, короткие зашифрованные сообщения в мессенджерах, когда он был на сложных заданиях. — Сава глубоко нахмурил свои седые брови, что-то вспоминая. — Он упомянул о ней только один-единственный раз. Только раз, за рюмкой крепкого коньяка, когда приезжал в короткий отпуск после задержания картеля. Он тогда сказал, что встретил кого-то, кто понимает оперативную работу так глубоко, как никто другой. Кого-то, кто говорит с ним на одном языке. И буквально, и тактически.
— Встретил кого-то? Вы имеете в виду девушку?
— Гораздо больше. Настоящего партнёра. Ровню. — Сава медленно отвернулся от окна. — Но когда я осторожно спросил об этом позже, он резко перевёл разговор. Сказал, что некоторые вещи в их профессии имеют высший гриф секретности даже между самыми близкими товарищами.
Врачебная, аналитическая логика Ольги Петровны мгновенно начала выстраивать логическую цепочку.
— Вы правда думаете, что этот тайный «партнёр» может быть именно тем, кого так преданно ждут собаки?