Они шли через открытый плац совершенно молча. Персонал базы, который за три месяца привык вообще не замечать «тётю Ксюшу», теперь удивлённо и даже с опаской оглядывался им вслед. Что-то кардинально изменилось. Женщина, которая шла сейчас рядом с крепким Савой, двигалась совсем иначе. Она больше не шаркала старыми кроссовками. Она шагала широко, пружинисто и уверенно, её глаза как радары сканировали каждый тёмный угол, каждую тень от деревьев, каждое открытое окно на своём пути.
Когда они наконец подошли к административному зданию, там уже собралось немало сотрудников. Слухи на закрытой базе всегда распространяются гораздо быстрее скорости света. Скала мрачно стоял у самого входа, его лицо выражало гремучую смесь подозрения и полной растерянности.
— Сава, что тут, чёрт возьми, происходит? Почему ты привёл сюда уборщицу? Я же чётко приказал ей…
— Отойди с дороги, Пётр, — голос Савы был на удивление спокойным, но настолько властным и тяжёлым, что огромный Скала инстинктивно, сам того не желая, сделал шаг в сторону, освобождая проход. — Это личный приказ генерала.
Они вошли в полутёмное здание вместе, оставляя потрясённую толпу позади.
Загородняя стояла у гроба, выпрямившись в струнку, словно на параде. Главный ветеринар Ольга Петровна, будто окаменев, замерла в дальнем углу комнаты, не смея даже громко дышать.
И в этот момент собаки… элитные, неподкупные, смертоносные собаки вдруг ожили.
Демон отреагировал первым. Его массивная голова резко, словно на пружине, поднялась вверх. Чёрные, как ночь, уши насторожились, улавливая каждый микрозвук. Тяжёлый хвост вожака начал медленно, ещё неуверенно вилять, выбивая ритмичную, гулкую дробь по лакированному паркету. Потом отреагировала проворная Пуля, за ней мощный Жнец. Один за другим, словно по невидимой цепной реакции, все двенадцать псов одновременно повернулись мордами к дверям. К женщине, которая только что переступила порог.
Оксана остановилась. На одно бесконечно долгое мгновение в пространстве не происходило абсолютно ничего. Двенадцать пар самых преданных в мире глаз пристально смотрели на неё. Она молча смотрела на них. Тишина в зале стала настолько звенящей и хрупкой, что, казалось, бетонные стены сейчас просто треснут от этого эмоционального давления.
Потом огромный Демон медленно поднялся на все четыре лапы. Он не побежал навстречу, не залаял от радости. Он подошёл к ней медленно, с невероятным собачьим достоинством. Его массивное чёрное тело двигалось с безупречной грацией сильного хищника. Когда он наконец дошёл до неё, он покорно сел у её левой ноги, крепко прижался тёплым боком к её бедру и поднял голову. В его глубоком взгляде не было слепой животной покорности. Там было мгновенное узнавание. Безграничная, безусловная любовь. И общая, чёрная скорбь.
Оксана бессильно упала на колени прямо на грязный от сотен милицейских берцев порог. Она крепко обхватила мощную шею Демона своими тонкими руками и зарылась осунувшимся лицом в его густую, жёсткую шерсть. Её опущенные плечи судорожно вздрогнули. Ни звука, ни всхлипа не вырвалось из её сдавленного горла, но мелкая, неконтролируемая дрожь её тела кричала о невыразимой боли утраты громче любого человеческого плача.
Следом за Демоном со своих мест поднялись остальные члены стаи. Один за другим они осторожно подходили к ней, впервые за сутки нарушая идеальный защитный строй, который так преданно держали вокруг гроба. Пуля ласково ткнулась мокрым, холодным носом ей прямо в ухо. Жнец с тяжёлым вздохом положил свою большую голову ей на правое плечо. Перун молча встал позади, привычно прикрывая её тыл от любых угроз. Гром, Арес, Тайфун — каждый из этих грозных псов нашёл своё особое место в этом живом, пульсирующем клубке тел, плотным кольцом окружившем женщину.
Они просто ждали её. Всё это нестерпимое время они ждали только её одну.
Скала смотрел на эту невероятную сцену с буквально отвисшей от шока челюстью. Всё сегодняшнее утро он безжалостно гонял её по коридорам. Угрожал штрафами и увольнением. Относился к ней как к пустому месту, как к грязному коврику. А она…
— Кто она вообще такая? — ошеломлённо прошептал мастер-сержант, просто не веря собственным глазам.
Генерал Загородняя медленно повернулась к нему, и в её суровом взгляде сейчас читалась странная смесь глубокой печали и искренней профессиональной гордости.
— Она — главная причина, почему эти служебные собаки считаются лучшими перехватчиками в Украине, мастер-сержант. Она лично, своими руками тренировала каждого из них с первого их вдоха. — Генерал сделала короткую, весомую паузу. — И она — законная жена старшего оперативника Максима Ярмоленко.
Остатки крови мгновенно отхлынули от и без того бледного лица Скалы.
— Жена?!
— Позывной «Мара». Старший офицер Службы внутренней безопасности. Настоящая живая легенда, которой по официальным документам Департамента просто не существует. — Загородняя неотрывно смотрела, как самые опасные псы страны ласково жмутся к своей настоящей хозяйке. — Она методично мыла твои туалеты три месяца, Пётр. А ты своим «профессиональным» глазом даже не догадался, что каждый день разговариваешь со старшим офицером, у которого успешного оперативного опыта больше, чем у всего твоего бумажного штаба.
В самом центре комнаты Оксана наконец медленно подняла голову от шерсти Демона. Её глаза были совершенно сухими, но красными от бессонных ночей и скрытых, невыплаканных слёз. Её голос звучал тихо, однако был твёрдым и холодным, как закалённая сталь.
— Они просто не хотели оставлять его одного в темноте, — сказала она ровно, нежно гладя Демона по голове. — Они прекрасно знали, что я обязательно приду. Они инстинктивно чувствовали, что мне жизненно необходимо с ним попрощаться. — Она перевела взгляд на закрытый гроб. — Максим всегда учил их защищать то, что для них дороже всего на свете. А для них… я всегда была неотъемлемой частью его души. Поэтому они и держали эту оборону.
Старый инструктор Сава тяжело шагнул вперёд, его обычно уверенный голос сейчас чуть дрожал.
— Мара… Оксана. Нам нужно срочно поговорить о том, что на самом деле произошло той роковой ночью в порту.
— Я уже всё знаю. — Она очень медленно, контролируя каждое движение, поднялась на ноги. Собаки мгновенно перестроились вокруг неё, образуя абсолютно непробиваемое, плотное кольцо. Живой, клыкастый щит. — Я точно знаю, кто именно его убил. Я знаю это имя уже две недели.
Тишина, снова повисшая после этих страшных слов, казалась тяжелее мраморной могильной плиты. Генерал Загородняя сделала резкий шаг ближе, её глаза сузились в опасную щель.
— Кто это сделал, капитан?
Но прежде чем Оксана успела произнести хоть слог, тяжёлые двери зала резко, с грохотом распахнулись, больно ударившись о стену. В комнату пулей влетел лейтенант Бойко («Мажор»). Он панически задыхался, его глаза лихорадочно бегали, на лбу выступили капли пота.
— Товарищ генерал! Прошу прощения! Там на линии закрытая спецсвязь, это очень срочно! Из департамента кибербезопасности звонят, говорят о масштабной утечке секретных данных с серверов базы…
Он вдруг подавился собственными словами и замолчал на полуслове. Его испуганный взгляд резко упал на Оксану, гордо стоявшую в самом центре комнаты. Она была окружена стаей боевых псов, которая всё это утро полностью игнорировала любые приказы и крики. Но теперь… теперь двенадцать пар хищных глаз неотрывно смотрели прямо на него. И в этих глазах не было покорности. Там было чёткое обещание неминуемой расплаты.
Демон глухо, устрашающе зарычал. Это был низкий, утробный, вибрирующий звук, от которого деревянный пол под ногами начал резонировать. Жнец резко поднялся на все лапы, густая шерсть на его массивном загривке встала дыбом, а чёрные губы медленно, миллиметр за миллиметром поднялись вверх. Он оскалил огромные белые клыки, способные легко перекусить человеческую руку вместе с костью.
Бойко рефлекторно сделал шаг назад, его молодое лицо мгновенно приобрело цвет сигаретного пепла. Он слишком хорошо узнал этот специфический, хищный взгляд животных перед атакой.
— Что… что здесь вообще происходит? Почему эти твари так на меня смотрят?!
Голос Оксаны был ледяным и беспощадным, как зимний ветер в открытой степи.
— Потому что они всё знают, «Мажор». Они всегда это знали, с той самой ночи.
— О чём ты, чёрт возьми, несёшь?! Я не понимаю! — голос Бойко позорно сорвался на высокий, истерический визг. Он отступил ещё на шаг, но больно упёрся спиной в кем-то закрытую дверь. Пути к отступлению больше не было.
— Ты был последним человеком, который видел Максима живым в той машине. — Оксана сделала один медленный, хищный шаг в его сторону. Вся собачья стая двинулась абсолютно синхронно вместе с ней — живая, опасная волна литых мышц, вздыбленной шерсти и едва сдерживаемой животной ярости. — Ты по плану операции должен был стоять на «фишке» той ночью. Ты должен был прикрывать ему спину и контролировать периметр порта, пока оперативная группа отдыхала перед финальным штурмом ангаров.
— Я стоял! Я прикрывал! Была внезапная засада контрабандистов! Началась хаотичная перестрелка в темноте! Это все прекрасно знают! Есть официальный рапорт следствия!
— Никакой перестрелки не было. — Голос Оксаны резко упал до змеиного шёпота, который пробирал до костей гораздо сильнее любого крика. — Журнал дежурства сектора абсолютно чистый. Камеры наблюдения на кранах кто-то предусмотрительно отключил. Никто не стрелял в ответ. Была абсолютная тишина.
Она остановилась всего в метре от предателя. Демон послушно сел у её ноги, но не сводил с пульсирующего горла Бойко своего тяжёлого взгляда, в котором уже отчётливо читался смертный приговор.
— А знаешь, что именно не молчало той ночью? — беспощадно продолжила она. — Наш скрытый разведывательный дрон с тепловизором, который мой отдел запустил над зоной операции. Он в отличном качестве записал, как ты тихонько вышел из машины Максима ровно в 02:17. Ровно за сорок три минуты до того, как его тело якобы «случайно нашли» патрульные. Ты вышел, трусливо оглянулся и побежал в сторону слепой зоны за контейнерами, чтобы выбросить стреляную гильзу в море.
Лицо молодого лейтенанта Бойко страшно перекосило. Сначала там был панический страх, потом — отчаянное отрицание, а потом всё это превратилось в гримасу чистой, концентрированной ненависти.
— Ты ничего и никому не докажешь, бешеная стерва! Видео с того дрона физически не сохранилось! Сервер вашего отдела внезапно сгорел уже на следующий день от короткого замыкания!
— Я сделала полный дамп сервера ещё до того, как твой высокий «куратор» отдал приказ сжечь серверную. — Правая рука Оксаны быстро нырнула в глубокий карман рабочего фартука и достала оттуда маленькую, неприметную чёрную флешку. — На этом носителе есть оригинал видео. А ещё — подробные скриншоты твоей зашифрованной переписки в мессенджере. Двенадцать сообщений. Полностью слитые графики рейдов. Координаты наших тайных схронов с вещественными доказательствами. И финальное сообщение, которое ты получил ровно за день до смерти Макса: «Волк слишком много вынюхивает про наши транзиты. Ликвидировать немедленно. Оплата пойдёт в крипте на старый кошелёк.»
В большой комнате стало так жутко тихо, что отчётливо было слышно, как монотонно гудит лампа дневного света под потолком. Глаза Бойко лихорадочно бегали, ища выход. Старый Сава незаметно заблокировал проход слева, Скала своей массивной фигурой перекрыл путь к окнам. Даже генерал Загородняя сделала жёсткий шаг вперёд, и её правая рука уверенно легла на застёжку кобуры на бедре.
— Ты окончательно свихнулась, — прошипел Бойко, срывая с себя маску перепуганного офицера. Теперь перед ними стоял настоящий «мажор», гнилой изнутри, привыкший к тому, что большие деньги его отца всегда решают любые проблемы с законом. — Ты здесь никто. Обычная уборщица. Мусор с тряпкой. Кто в здравом уме поверит твоим смонтированным фейкам против слова действующего офицера полиции?
— Я — женщина, чьего мужа ты продал криминалу за горсть виртуальных монет. — Оксана сделала ещё один, последний шаг вперёд, и Демон рядом с ней напрягся, как сжатая стальная пружина. — Я — старший инструктор, которая годами учила каждого пса в этой комнате молниеносно реагировать на малейшую, едва заметную агрессию. И прямо сейчас, лейтенант, ты для них — единственная легитимная цель для уничтожения.
Правая рука Бойко нервно, отчаянно дёрнулась к поясу, где висела тактическая кобура с его табельным «Фортом».
Это была его последняя, роковая ошибка.
Жнец оказался гораздо быстрее человеческой мысли. Огромный пёс ударил предателя в грудь, как живой таран, мгновенно сбив его с ног и с грохотом впечатав спиной в жёсткий паркет. Сто килограммов идеально тренированного, агрессивного веса намертво прижали коррумпированного офицера к полу. Но элитный Жнец не стал рвать ему горло. Он молниеносно перехватил правую руку Бойко — ту самую, что судорожно тянулась к рукояти оружия — и беспощадно сжал свои могучие челюсти.
На весь зал раздался отвратительный, громкий хруст костей и нечеловеческий, пронзительный вопль боли.
— А-а-а-а! Сука! Уберите от меня этого монстра! Он мне руку нахрен ломает! — завыл Бойко, корчась в луже собственного страха.
— Хороший мальчик, — ледяным, абсолютно безэмоциональным тоном сказала Оксана. — Держать крепко.
Жнец мгновенно замер. Он держал сломанное запястье «Мажора» в надёжном капкане своих клыков, жёстко контролируя каждый миллиметр его движений. Любое сопротивление означало бы ампутацию.
Сава молниеносно бросился вперёд, профессиональным движением выхватил пистолет Бойко из кобуры и жёстко заломил ему вторую, целую руку за спину.
— Лейтенант Денис Бойко, вы официально задержаны! Подозрение в умышленном убийстве сотрудника правоохранительных органов и масштабной коррупционной деятельности!
— Вы не имеете никакого права! — истерически верещал Бойко, корчась на полу от адской боли в прокушенной руке. — Вы даже не представляете, под кем я хожу! Мой отец меня вытащит отсюда к вечеру! А вас всех просто сотрут в порошок! Ваш Макс сам виноват, он лез не в свои дела, он нашёл те схемы транзита, которые были не для его глаз!
— Это ты теперь будешь следователю из Управления внутренней безопасности подробно рассказывать, — голос генерала Загородней обрушился на него тяжёлым, стальным молотом правосудия. — Майор Лысенко!
Лысенко, который до сих пор ошеломлённо стоял у открытых дверей, вздрогнул всем телом.
— Т-так точно, товарищ генерал? Я здесь!
— Немедленно вызовите группу захвата из нашего Департамента. Пусть жёстко упакуют этот криминальный мусор. Максимальный уровень изоляции в одиночной камере. Никаких телефонных звонков, никаких платных адвокатов или передач, пока я лично не подпишу разрешение. И найдите какого-нибудь фельдшера, пусть перевяжет ему руку и вколет обезболивающее. Он мне нужен на допросах живым и в сознании.
— Слушаюсь, товарищ генерал!
Двое крепких инструкторов подхватили Бойко под руки и бесцеремонно потащили его по полу к выходу. Когда его волокли мимо Оксаны, он с ненавистью повернул голову и плюнул кровавой слюной в её сторону.
— Ты правда думаешь, что ты выиграла, мразь?! Думаешь, что это счастливый конец?! Они тебя из-под земли достанут! Мой Генерал тебя на куски порвёт!
Демон предупреждающе клацнул огромными зубами буквально в сантиметре от его носа, и Бойко мгновенно заткнулся, подавившись собственным истерическим криком. Двери за ними наконец громко захлопнулись.
Тишина снова вернулась в зал прощания, но теперь она была совсем другой. Она была очищенной от скверны. Оксана стояла совершенно неподвижно, надёжно окружённая своими верными псами. Она пустым взглядом смотрела на закрытую дверь, и на её осунувшемся лице не было ни капли торжества или облегчения от мести. Там зияла лишь чёрная, бездонная дыра утраты.
Генерал Загородняя медленно подошла к ней, нарушая тишину шагами.
— Мара?
— Меня зовут Оксана. — Она медленно повернулась к руководительнице Департамента. Её напряжённые плечи наконец немного опустились. — Я больше не Мара-оперативник. Я просто обычная вдова, которая три долгих месяца притворялась мебелью, мыла ваши туалеты и глотала оскорбления, чтобы узнать правду.
— Ты могла сразу прийти с этим ко мне в кабинет.
— В вашей идеальной системе безопасности спокойно работал Бойко. — Оксана посмотрела генералу прямо в глаза, не мигая. — И тот высокий покровитель, который щедро платил Бойко криптой. Ваша система позволила хладнокровному убийце моего мужа свободно ходить на воле, получать премии и звания, пока я каждый вечер вымывала за ним грязный пол.
Загородней, несмотря на весь её огромный опыт, нечего было на это ответить. Правду признавать всегда больно.
Скала неловко сделал шаг вперёд, теребя в огромных руках свою форменную кепку.
— Госпожа… Оксана. Я… чёрт побери, я даже не знаю, что вам сейчас сказать. То, как я по-хамски вёл себя с вами все эти месяцы…
— Вы были моим идеальным, безупречным прикрытием, мастер-сержант Пётр. — Крайне устало, но без злобы улыбнулась Оксана. — Ваше искреннее, громкое презрение делало меня абсолютно невидимой для таких, как Бойко. Так что я вам даже благодарна.
— И всё же… — Скала с уважением покачал массивной головой. — Иметь такую железную выдержку, чтобы не пристрелить этого выродка в первый же день… Макс бы вами очень гордился.
Глаза Оксаны вдруг опасно заблестели от подступающих слёз. Она быстро, резко отвернулась к стене.
— Мне нужно идти готовиться. Я должна достойно похоронить своего мужа.