Мужчина в капюшоне не собирался вести переговоры. Он сделал резкий выпад вперёд, намереваясь добраться прямо до военного. Марина, действуя исключительно на рефлексах, резко бросила своё тело в сторону, перекрывая ему траекторию.
В следующую секунду она почувствовала сильный, оглушающий удар. Воздух мгновенно выбило из её лёгких. Дикий, пронзительный крик невольно вырвался из её горла от внезапной боли, но девушка заставила себя устоять на ногах. Когда она инстинктивно вывернулась, чтобы заслонить парня от нападавшего, второй тяжёлый удар пришёлся ей прямо в поясницу.
Она вцепилась в куртку нападавшего, отчаянно пытаясь оттолкнуть его назад. В этот хаотичный момент другой бандит нанёс ей жестокий удар ногой по рёбрам. Марина пошатнулась, хватая ртом воздух, в глазах вспыхнули белые круги, однако она продолжала оставаться живым, несокрушимым щитом между преступниками и раненым сержантом.
Военный, отчаянно борясь с туманом, застилавшим его сознание, попытался подняться. Он хотел защитить ту, которая сейчас принимала удары вместо него. Но измученное тело окончательно предало парня, и он бессильно повалился обратно на холодный бетон.
В глазах Марины начало стремительно темнеть. Она получила ещё один сильный удар, на этот раз в район плеча. Адреналин пока маскировал самую острую боль, и девушка уже потеряла счёт тому, сколько раз её отбрасывали или били. Её ладони стали скользкими, мешая крепко держаться за одежду нападавших. Ноги превращались в непослушную вату.
— Помогите! — закричала она сорванным, отчаянным голосом. — Кто-нибудь, вызовите полицию! Убивают!
Прохожие, оказавшиеся рядом, словно коллективно оцепенели от внезапного ужаса. Кто-то просто стоял как вкопанный, парализованный страхом. Несколько человек подняли телефоны, чтобы снимать происходящее, не в силах вмешаться физически. Наконец один-единственный звонкий голос разорвал этот постыдный ступор.
— Отпустите её, сволочи! — закричал молодой парень, бросив свой рюкзак на землю и смело кинувшись к ним.
Нападавшие, явно испугавшись внезапного вмешательства посторонних и шума, стремительно нараставшего со всех сторон, резко остановились. Они переглянулись, оценили риски и мгновенно растворились в темноте узкого проезда между домами.
Последние силы тут же покинули Марину, и она тяжело рухнула на колени. Военный лежал рядом, его глаза закатывались, дыхание становилось прерывистым. Несмотря на то что собственное тело уже отказывалось ей подчиняться, а каждый вдох отзывался адской болью в рёбрах, девушка прижала обе свои дрожащие руки к его боку. Она изо всех сил старалась поддерживать давление на его раны.
— Я держу вас, — прошептала она, чувствуя, как ночной мир качается под ногами, словно палуба корабля. — Оставайтесь со мной. Слышите? Только не засыпайте.
Где-то вдали по проспекту завыли сирены, становясь всё громче с каждой секундой. Кто-то подбежал к ней вплотную — оказалось, это коллега-медик, который был не на смене и просто проезжал мимо по своим делам. Его сильные, уверенные руки осторожно, но настойчиво сменили её ладони на форме солдата.
— Марина, ты сама сильно пострадала, — прозвучал голос коллеги, который казался ей приглушённым, будто доносился из-под толщи воды. — Держись, девочка. Скорая уже здесь.
Она почувствовала, как её осторожно опускают на твёрдый асфальт. Кто-то поддерживал её голову, умоляя не переставать дышать. Марина посмотрела вверх, на высокое ночное небо над Оболонью. Звёзды расплылись в длинные яркие полосы, звуки сирен слились в один сплошной гул, а потом её сознание полностью поглотила абсолютная темнота.
Первое, что Марина смогла осознать, когда её сознание начало медленно выныривать из вязкой тёмной пустоты, — это вибрация. Под ней слегка дрожал пол, а пространство вокруг наполнял громкий, ритмичный гул двигателя. Её конечности казались налитыми тяжёлым свинцом, тело отказывалось слушаться, однако разум отчаянно цеплялся за реальность. В голове девушки пульсировала лишь одна, невероятно чёткая мысль, превратившаяся в тихую мантру: «Только не умирай. Пожалуйста, дыши».
И эти мысли были совсем не о ней самой. Её парализующий страх был полностью посвящён тому незнакомому военному. Марина с усилием заморгала, борясь с невероятной тяжестью век. Поле зрения сначала сузилось до хаотичных, размытых вспышек. Вспышка: кружение ярких красных маячков. Вспышка: чьи-то встревоженные глаза и голоса, выкрикивающие короткие медицинские команды. Вспышка: едкий, до боли знакомый запах антисептиков и медицинского спирта.
Тело девушки превратилось в сплошную карту тупой, пульсирующей боли. Время утратило своё привычное измерение; оно растягивалось, словно резина, и резко било по оголённым нервам. Когда ей наконец удалось сфокусировать взгляд, она поняла, что лежит в салоне реанимобиля. К её лицу была плотно прижата кислородная маска. Знакомый врач из соседней бригады склонился прямо над ней, ритмично и настойчиво повторяя её имя.
— Марина, слышишь меня? Мариночка, будь с нами. Мы уже почти на месте, держись, — звучал его голос.