Она не могла произнести ни слова. Во рту пересохло, горло нестерпимо жгло. Марина отчаянно хотела спросить о солдате. Жив ли он? Успели ли к нему другие медики? Но всё, на что она сейчас была способна, — это тихий, полный боли стон, прежде чем измученный организм снова провалился в спасительное беспамятство.
Тем временем площадка возле оболонского супермаркета превратилась в сцену контролируемого хаоса. Патрульные полицейские уже оцепили территорию яркой красно-белой лентой, собирая показания у прохожих, которых всё ещё трясло от пережитого шока. Владелец ларька с выпечкой дрожащими руками передал следователям видео с камер наружного наблюдения.
Хотя большинство зевак быстро разошлось по домам, тот самый парень — студент местного университета по имени Богдан — остался на месте. Именно его отчаянный крик тогда спугнул нападавших. С широко распахнутыми от пережитого адреналина глазами он рассказывал патрульным:
— Она просто бросилась прямо перед ним. Понимаете? Даже не задумалась ни на миг. Закрыла его собой, приняла все удары, хотя могла просто убежать!
В салоне другой кареты скорой помощи, мчавшейся по ночному городу в Центральную городскую клиническую больницу, сержант Назар Гаврилюк находился в полубессознательном состоянии. Его пальцы мёртвой хваткой вцепились в клочок ткани от куртки Марины, оставшийся после потасовки. Военный получил серьёзные травмы и сильный ушиб грудной клетки, но благодаря мгновенному вмешательству девушки и правильному давлению на места повреждений его жизненные показатели начали постепенно стабилизироваться.
Один из парамедиков тихо сказал своему напарнику, внимательно проверяя капельницу:
— Если бы эта девушка не вмешалась именно тогда и не выиграла для него эти несколько минут, его бы уже не было. Это сто процентов. Без вариантов.
В приёмное отделение реанимации Марину доставили первой. Ей присвоили высший приоритет как пациентке с множественными травмами. Последствия нападения оказались значительно тяжелее, чем сначала предполагали коллеги на месте происшествия. Она получила сильные ушибы спины, плеча и поясницы, а также серьёзное повреждение мышц в верхней части руки, которой блокировала удары. Несколько рёбер треснули от жестоких ударов.
Однако произошло настоящее чудо — внутренние органы не получили необратимых повреждений. Бригада дежурных хирургов и травматологов работала несколько часов подряд, чтобы устранить последствия нападения, стабилизировать состояние и снять болевой шок. Марина провела два самых тяжёлых часа в палате интенсивной терапии, прежде чем её перевели в послеоперационную, где она оставалась под действием медикаментов.
Тем временем в районном управлении полиции следователи уже установили личности подозреваемых. Благодаря чётким записям с камер наблюдения и подробным показаниям Богдана правоохранители собрали достаточно доказательств, чтобы объявить план-перехват. Нападавших опознали очень быстро. Это были члены местной преступной группировки, занимавшейся хищением волонтёрской помощи и дорогих дронов со складов.
Назар, хоть и был измотан после фронта, стал их мишенью не случайно. Несколько недель назад, находясь возле крупного логистического хаба, он случайно стал свидетелем их теневой «схемы» и сообщил об этом руководству. Месть бандитов была быстрой и подлой, но в их жестоких расчётах совершенно не было Марины.
Тем же утром мать девушки, Мария, получила тот самый страшный телефонный звонок, от которого навсегда останавливается сердце у любых родителей.
— Ваша дочь пострадала. Она жива. Сейчас она в стабильном состоянии в отделении травматологии.
Мария выпустила телефон из рук, её начало неконтролируемо трясти. Муж, Александр, мгновенно подхватил трубку. Его голос дрожал, когда он требовал подробностей:
— В какой больнице? Что именно случилось с нашим ребёнком?
Менее чем через сорок минут они уже были в отделении, нервно меряя шагами стерильную светлую плитку коридора. Наконец из двери вышел старший врач. Он выглядел страшно измотанным, но взгляд у него был спокойным.
— Её состояние стабилизировано, — сообщил врач, снимая медицинскую шапочку. — Травмы серьёзные, есть трещины в рёбрах и сильный болевой синдром, но нам удалось избежать худших последствий. Вашей дочери невероятно повезло. И, откровенно говоря, она чрезвычайно смелый человек.
Мария прижала ладонь ко рту, чтобы подавить громкое, мучительное рыдание. Слёзы безостановочно текли по её осунувшимся щекам.
— Когда мы сможем её увидеть? — глухо спросил отец.
— Как только она окончательно придёт в себя.
Марина пошевелилась только ближе к полудню. Её сознание было затуманенным, а тело казалось тяжёлым и чужим. Квадратные плитки на белом потолке расплывались перед глазами; она почувствовала лёгкое натяжение от трубок капельницы на руке и ощущение тугой повязки, стягивавшей грудную клетку. На мгновение внутри вспыхнула паника, но тут же над кроватью склонилась приветливая медсестра.
— Вы в безопасности, — ласково произнесла женщина, проверяя мониторы. — Вы в Центральной больнице. Всё самое страшное уже позади, просто дышите спокойно.
Первый вопрос Марины прозвучал как тихий, едва различимый хриплый шёпот.
— Военный… с ним… всё хорошо?
Медсестра тепло улыбнулась, заботливо поправляя одеяло на плечах девушки.
— Он жив. И только благодаря вам.