Вероника вздрогнула, словно от неожиданной пощёчины.
— Мой Богдан не для тебя, — отчеканивая каждое слово, продолжала чиновница, глядя на девушку сверху вниз. — Строй свою жалкую жизнь без моего сына.
— Лариса Петровна, за что вы меня так ненавидите? — тихо, но с глубоким чувством собственного достоинства спросила девушка. — Мы искренне любим друг друга. Я дала ему слово, что дождусь, и он мне доверяет.
— Дождётся она! Какая беспросветная глупость! — лицо женщины исказила гримаса отвращения. — Ты такая же бесперспективная простушка, как и твоя мать-швея. Найди себе кого-нибудь своего уровня, из соседней хрущёвки, и забудь к нам дорогу!
Женщина набрала в грудь воздуха для новой порции язвительных оскорблений, но вмешался Леонид Сергеевич. Он решительно взял жену под локоть и настойчиво потянул прочь от перрона, в сторону выхода с вокзала.
— Лёня, ну ты видел эту неслыханную наглость? — шипела она по дороге к элитной парковке. — Эта голодранка с Подола только и мечтает, как бы хитростью прописаться в нашей просторной квартире!
— Лариса, успокойся, тебе вреден стресс, — примирительно бормотал муж, снимая с сигнализации дорогой внедорожник. — Что поделаешь? Девушка красивая, скромная, вот Богдан и потерял голову.
— Все вы, мужчины, абсолютно одинаковые! — рявкнула женщина, тяжело усаживаясь на кожаное сиденье. — Думаете только гормонами! А я должна заботиться о его карьере и статусе!
Ника, которая так и осталась одна среди вокзальной толпы, слышала каждое слово этого ядовитого разговора. В груди больно жгло от горькой несправедливости. Она всегда вела себя достойно, блестяще училась и ничем не заслужила такой откровенной ненависти.
С Богданом они просидели за одной партой не один год, но настоящие чувства вспыхнули между ними лишь в старших классах. Они часами бродили по старому городу, пили горячий кофе у шумного Житнего рынка, спускались к Почтовой площади и просто наслаждались присутствием друг друга. Тот самый первый, осторожный поцелуй под раскидистым каштаном неподалёку от старого киевского фуникулёра навсегда отпечатался в её памяти. В тот весенний вечер Богдан от избытка эмоций подхватил её на руки и закружил в воздухе. Ника заливалась искренним смехом и чувствовала себя самой счастливой девушкой во всём огромном мегаполисе.
Однако за этой светлой идиллией всегда пристально следила пара холодных глаз. Лариса Петровна часто стояла у панорамного окна своей роскошной новостройки, мрачно наблюдая, как сын нежно прощается с Вероникой у подъезда. Женщина с ужасом осознавала, что её мальчик больше ей не принадлежит. Она всю жизнь тяжело работала, выгрызая себе должность в управлении, чтобы обеспечить сыну идеальный старт.
В её амбициозных планах места для дочери обычной швеи Надежды не было. Лариса Петровна уже давно присмотрела сыну, по её мнению, безупречную партию — Диану, избалованную дочь владельца крупной сети строительных гипермаркетов «БудКапитал». Этот брак должен был стать для их семьи золотым билетом в высшие эшелоны столичного бомонда.
— Таких девчонок, как эта твоя Ника, у тебя в жизни будет ещё сотня! — часто повторяла она сыну за семейным ужином. — Ты должен думать об успехе, а не тащить на себе нищенку!
Но Богдан оказался на редкость непреклонным. В день выпускного, когда вчерашние школьники шумно праздновали в пафосном загородном комплексе «Днепровская Ривьера», он с Вероникой просто сбежал от шумной толпы. Они сидели вдвоём на тёплом песке Труханова острова и строили планы, твёрдо решив, что обязательно поженятся.
Материнским планам насчёт престижного столичного университета тоже не суждено было сбыться. Юноша внезапно заявил, что подписывает контракт с Десантно-штурмовыми войсками. Лариса Петровна была потрясена. Она тайком помчалась в центр комплектования, надеясь «решить вопрос» через свои связи. Но там её ждал холодный душ: опытный военный комиссар вежливо, но крайне жёстко указал ей на дверь, посоветовав гордиться сознательным сыном. Это было первое серьёзное поражение влиятельной чиновницы.
Накануне отъезда Богдана в учебный центр влюблённые снова пришли на своё любимое место у Днепра. В тишине киевской ночи слова казались лишними.
— Я хочу быть твоей. Всегда. Только твоей, — горячо прошептала тогда Ника, касаясь его лица дрожащими пальцами.
В ту ночь, под звёздным небом, они впервые по-настоящему сблизились. Это было таинство, исполненное безграничной нежности и абсолютного доверия. Богдан клялся, что сразу после первого года контракта они сыграют свадьбу, а Ника со слезами счастья обещала ждать.