Он был необычайно приветлив. Поздравил с поступлением и сказал, что у него есть для неё какой-то очень важный пакет от Богдана, который тот просил передать лично в руки. Вадим предложил подвезти её домой и по дороге на пять минут заскочить к нему в квартиру, чтобы забрать посылку. Вероника, которая едва держалась на ногах от переутомления и искренне обрадовалась весточке от любимого, ничего не подозревая, согласилась.
В квартире Вадим любезно предложил ей присесть на диван и выпить горячего травяного чая с мёдом, чтобы согреться. Девушка сделала несколько глотков. Но она не знала, что бывший школьный друг тайком добавил в чашку сильные успокоительные капли от бессонницы. Дикий стресс последних недель, хроническое переутомление и действие препарата сыграли с ней злую шутку. Усталость навалилась на неё бетонной плитой, и она просто провалилась в глубокий, беспробудный сон прямо на разложенном диване.
Проснулась она уже поздно вечером. Одежда была на ней, чувствовала она себя нормально, хоть и немного вяло. Но Вадим сидел рядом в кресле с мерзкой, самодовольной ухмылкой хищника. Он без всякого стыда заявил, что пока она так крепко спала, он разделся до пояса, лёг рядом и наделал целую серию постановочных, компрометирующих фотографий, где они якобы отдыхают после бурной ночи.
Ника была в полном ужасе. Она залилась слезами от стыда, чувства собственного бессилия и отвращения. Вадим же, нагло листая грязные снимки на экране смартфона, жёстко поставил ультиматум: либо она навсегда исчезает из жизни Богдана и блокирует его номер, либо эти фотографии завтра же увидят сам Богдан, её мать и весь их общий выпускной класс. Когда девушка, дрожа от шока, попыталась сказать, что пойдёт в полицию, мерзавец лишь расхохотался ей в лицо, напомнив, что его дядя работает на руководящей должности в Центральном управлении правопорядка.
Оксана провела несколько бессонных ночей в рыданиях. А потом узнала, что беременна от Богдана. Она решила не подвергать своего ещё не рождённого ребёнка публичному позору и грязным сплетням. Девушка хотела молча дождаться любимого в отпуск, чтобы рассказать ему всё лично. Но судьба нанесла ей ещё один, роковой удар.
На седьмом месяце её беременности в их старом многоквартирном доме на Подоле из-за короткого замыкания старой проводки случился страшный пожар. Ника с матерью едва успели выскочить на улицу. Они потеряли абсолютно всё — крышу над головой, одежду, документы.
Узнав об этой трагедии, Лариса Петровна появилась на пепелище и лицемерно предложила «помощь». Она быстро организовала им переезд к старенькой тётке в глухую деревню на Житомирщине. Фактически, пользуясь их беспомощным состоянием, чиновница просто выгнала беременную девушку из столицы, чтобы та больше никогда не портила её идеальную картину мира.
Именно там, в холодной сельской хатке, вскоре родился малыш. Она назвала его Богданом. Но беды не заканчивались: тётка внезапно умерла, а Надежда, не выдержав потрясений, слегла с тяжёлым инсультом. Вероника осталась один на один с тотальной, сокрушительной бедностью. У неё не было возможности работать с младенцем и парализованной матерью на руках. К тому моменту, когда военный увидел её на вокзале, у неё действительно не осталось денег даже на самые дешёвые лекарства и хлеб. Сломав собственную гордость, она решилась на самое страшное — просить милостыню.
Богдан слушал эту страшную исповедь, до побелевших костяшек сжимая кулаки от праведного гнева. Он смотрел на неё и видел всё ту же честную, искреннюю девушку. Ему было мучительно стыдно за то, что он так легко поверил в ложь своей властной матери и завистливого товарища.
Десантник медленно, с трепетом перевёл взгляд на мальчика. Те же русые кудри, тот же упрямый разрез глаз, тот же подбородок. Это был его сын. Его родная кровь.
Голосом, который предательски срывался от едва сдерживаемых слёз и всеобъемлющей нежности, Богдан твёрдо сказал:
— Ника… Я больше никогда, слышишь, ни при каких обстоятельствах вас не оставлю. Всё страшное уже позади. Просто доверься мне снова.
Она смотрела на него глазами, до краёв наполненными слезами, и не могла произнести ни слова. Богдан осторожно погладил своего маленького сына по тёплой головке, притягивая их обоих к своей широкой груди. Вероника, окончательно дав волю эмоциям, горько разрыдалась от долгожданного облегчения.
Богдан ласково улыбнулся, медленно достал из нагрудного кармана формы свой металлический военный жетон и осторожно протянул его малышу.
— Это тебе, казак. Чтобы ты всегда помнил, что у тебя теперь есть надёжный защитник.
Маленький Богданчик, не отпуская мамину руку, осторожно взял блестящий металл и искренне, доверчиво улыбнулся.