И Валерия, как ни сопротивлялся ее внутренний голос, все-таки присмотрелась. Тем более что Денис кардинально изменил свою стратегию поведения. Из наглого новичка он вдруг превратился в самого внимательного мужчину в компании. Он начал работать сверхурочно, его проекты наконец стали приносить реальную прибыль. Но главное — он окружил ее ненавязчивой, но постоянной заботой.
На ее столе по утрам волшебным образом появлялись свежие круассаны из ее любимой пекарни и кофе именно той температуры, которую она любила. На сложных переговорах с подрядчиками Денис виртуозно разряжал напряжение уместными шутками, принимая удар на себя. Он замечал, когда она уставала, и всегда находил слова, чтобы вызвать на ее лице хотя бы легкую улыбку.
Через полтора месяца такой мягкой, осторожной, но настойчивой осады ледяная крепость пала. Валерия согласилась на один-единственный неформальный ужин.
Они встретились в уютной, скрытой от туристических маршрутов кофейне неподалеку от Золотых ворот. Там, под теплым приглушенным светом винтажных ламп, окутанные густым ароматом корицы и свежемолотой арабики, они проговорили почти четыре часа. И именно в тот вечер мир Валерии неудержимо закрутился в новом ритме.
Денис оказался не просто красивой картинкой. Он умел слушать так, словно она была единственным человеком на планете. Он понимал ее амбиции, не пугался ее успеха и, казалось, читал ее мысли.
Ровно через год, теплым августовским вечером, они гуляли по обновленному парку на Оболонской набережной. Воздух пах нагретой за день травой и приятной речной прохладой Днепра. Денис вдруг резко остановился. Прямо посреди вымощенной дорожки, не обращая внимания на прохожих, он опустился на одно колено и молча протянул ей темно-синюю бархатную коробочку. Валерия, которая годами контролировала каждую свою эмоцию, не смогла сдержать слез и едва слышно прошептала «да». С тех пор началась безумная, сладкая и немного нервная подготовка к идеальной свадьбе.
Но за несколько недель до запланированной даты росписи произошло непредвиденное. Денис вернулся из офиса домой чернее тучи и объявил, что должен срочно ехать в Ивано-Франковск. Его пожилая мать, которая жила там, внезапно попала в больницу с тяжелым приступом.
Валерия, мгновенно забыв о выборе флористики и дегустации тортов, бросилась ему помогать. Она сама заботливо собрала его дорожную сумку, положила все необходимые лекарства, перевела деньги на карту на всякий случай и умоляла звонить при первой возможности.
Он вернулся в их киевскую квартиру лишь за два дня до венчания. Денис выглядел страшно измотанным, под глазами залегли глубокие тени, но он пытался шутить и уверял, что кризис миновал. С дороги, бросив вещи в коридоре, он сразу направился в душ.
Пока в ванной шумела вода, Валерия решила разобрать его дорожную сумку, чтобы закинуть вещи в стирку. Она мягко расстегнула молнию и начала доставать мятые футболки и рубашки.
Вдруг ее руки замерли в воздухе. Сердце болезненно ударилось о ребра и, казалось, на миг остановилось.
Между его темной мужской одеждой лежала женская блузка. Совершенно чужая, легкая блузка.
Валерия так и застыла посреди спальни на пушистом ковре. В побледневших, дрожащих руках она крепко сжимала невесомую шифоновую ткань с мелким цветочным принтом. От нее едва уловимо, но очень нагло и узнаваемо несло дешевыми, удушающе-сладкими духами. Такими резкими ароматами Валерия никогда в жизни не пользовалась, предпочитая тонкие селективные бренды. В голове мгновенно поднялся оглушительный гул, заглушивший даже шум воды в ванной.
Это точно была не ее вещь. Это не могла быть вещь его пожилой матери — фасон был слишком молодежным, приталенным и откровенным. И это точно не принадлежало Марине, ведь подруга в повседневной жизни признавала только безразмерные худи и спортивные джоггеры.
Дверь ванной комнаты открылась с тихим щелчком. Денис вышел, энергично растирая влажные волосы полотенцем. Увидев Валерию, которая неподвижно, словно соляной столб, стояла с чужой женской одеждой в руках, он на микроскопическую долю секунды вздрогнул. Его зрачки едва заметно расширились. Но уже через миг лицо Дениса расплылось в привычной расслабленной улыбке.
— Что, Железная Леди включила режим ревности? А знаешь, это даже мило, — бросил он с поразительной легкостью, подходя ближе. — Не накручивай себя, любимая. Это блузка моей младшей сестры. Я в том Франковске собирался в страшной спешке, такси уже ждало у подъезда, чуть на поезд не опоздал. Видимо, случайно прихватил ее с кресла вместе со своим свитером. Не придумывай себе лишних драм перед нашим праздником.
Он спокойно подошел, мимоходом чмокнул ее в ледяную щеку и направился к кровати, громко зевая и бормоча что-то про ужасную усталость после плацкарта. А Валерия так и осталась стоять посреди комнаты, судорожно сжимая тонкую шифоновую ткань, которая насквозь пропахла чужой женщиной, тайной и липкой ложью.