Сестра? Разумеется, Виктория прекрасно знала, что у Артёма действительно есть младшая сестра. Он когда-то упоминал о ней в их первых, ещё робких разговорах за кофе. Но почему-то именно сейчас его поспешное, словно заранее заученное объяснение прозвучало настолько фальшиво, что резало слух. Это было похоже на жалкое оправдание двоечника, которого поймали с поличным.
Сон той тревожной ночью так и не пришёл к Вике. Она неподвижно лежала с открытыми глазами в абсолютной темноте своей квартиры на Печерске. Рядом ровно и глубоко дышал Артём, а в её голове безжалостно гонялись по кругу ядовитые мысли. Они сталкивались друг с другом, словно ночные автомобили на проспекте, привычно шумевшие за её панорамными окнами. Запах тех дешёвых духов, казалось, въелся в её кожу.
На следующее утро, едва дождавшись, пока Артём уйдёт на кухню готовить завтрак, она схватила телефон и выскочила на прохладный балкон. Осенний воздух мгновенно обдал её холодом, но Виктория этого даже не заметила. Она дрожащими, непослушными пальцами набрала номер Алины, едва сдерживая настоящую панику в своём обычно властном голосе.
— Алина, умоляю тебя, выслушай меня. Это критически важно, — лихорадочно шептала Вика в трубку, постоянно оглядываясь на стеклянную дверь, чтобы Артём не услышал.
— Боже, что у вас там опять случилось? Ты вся на нервах, голос так дрожит, будто ты привидение увидела, — мгновенно отозвалась подруга, и в её тоне почувствовалось напряжение.
— Я вчера вечером разбирала его дорожную сумку… И нашла чужую женскую блузку прямо в его вещах, — на одном тяжёлом выдохе выпалила Виктория, словно сбрасывая огромный камень с души. — И она пахла… пахла какими-то приторными, сладкими духами.
В трубке повисла тягучая, неприятная тишина. Вика ждала взрыва возмущения, шквала вопросов, привычной поддержки. Но когда Алина наконец заговорила, её голос прозвучал как-то слишком ровно, сухо, без единой эмоции.
— И что он тебе на это сказал?
— Сказал, что это вещь его сестры. Что собирался в безумной спешке в Ужгороде и случайно захватил её с собой. Но, Алина, я не могу ему верить! Всё моё существо кричит, что здесь что-то категорически не так. Я просто физически чувствую эту ложь.
Алина вдруг вздохнула с таким откровенным раздражением, что Вика даже растерялась.
— Вика, прекрати эту истерику немедленно. Ты накручиваешь себя на абсолютно пустом месте. Сказал, что сестры — значит, так оно и есть. Зачем ему тебе врать перед самой росписью? Ты вообще понимаешь, что ваша свадьба уже завтра? Это самый обычный мандраж невесты, гормоны шалят от стресса. Выпей успокоительного и выбрось этот мусор из головы. У вас всё прекрасно.
Но, несмотря на все эти вроде бы логичные уговоры подруги, сомнения уже пустили свои глубокие, ядовитые корни. Весь день накануне свадьбы Виктория снова и снова прокручивала тот роковой момент: тонкая цветочная ткань, его пластиковая улыбка и та искусственная лёгкость, с которой он отмахнулся от её немого вопроса.
Наступило утро свадьбы. В просторной квартире царила суета, воздух пах лаком для волос и дорогой косметикой. Когда они с Артёмом уже были полностью готовы и собирались выходить в Центральный ЗАГС, Виктория вдруг заметила его смартфон. Он лежал экраном вверх на стеклянном журнальном столике. Артём никогда не ставил на него пароль, всегда гордо заявляя, что от будущей жены у него нет никаких тайн.
Раньше Железной леди даже в голову не приходило лезть в его личные переписки. Ей это казалось унизительным. Но этим утром, повинуясь животному инстинкту самосохранения, её холодные пальцы сами потянулись к экрану. Она едва коснулась значка мессенджера. Открыв первый закреплённый чат, Виктория мгновенно окаменела, забыв, как дышать.
Это была переписка с абонентом, подписанным как «Моя родная». И длилась она, судя по датам, не неделю и не две, а целые месяцы. Виктория лихорадочно листала экран вниз, и каждая новая строка била её под дых, словно свинцовый кнут.
«Любимый мой, когда ты уже наконец приедешь? Я так безумно, до боли скучаю по тебе…» — читали её глаза, отказываясь верить в эту ужасную, грязную реальность.
Это точно была не сестра. Никаких сомнений. Это был кто-то невероятно близкий, кто-то, кто занимал в тайной жизни Артёма главное место. Руки Виктории затряслись так сильно, что она едва не уронила телефон на паркет. Но девушка невероятным усилием воли стиснула зубы. Она заставила себя успокоиться и бесшумно положила гаджет на место, словно ничего не произошло.
— Викуль, солнце, поехали быстрее, а то мы точно опоздаем на собственный праздник! — весело, с идеальной голливудской улыбкой крикнул Артём, зайдя в гостиную в дорогом синем костюме.
Он по-хозяйски взял её за ледяную руку, и они направились к припаркованной машине. Дорога до ЗАГСа прошла для неё как в густом, непроглядном тумане. Звуки доносились будто сквозь толщу воды. Артём что-то весело рассказывал, смеялся, а внутри Виктории что-то окончательно, с грохотом сломалось. И только там, в просторном помещении Центрального ЗАГСа, среди приторного, почти похоронного запаха белых лилий, к ней пришла кристальная ясность. Она никогда не позволит делать из себя дурочку.
Торжественный зал был ярко залит светом хрустальных люстр. Сотрудница ЗАГСа с идеальной причёской начала свою традиционную пафосную речь о «корабле любви». И когда наконец под сводами зала прозвучал тот самый важный вопрос: «Согласны ли вы, Виктория Сергеевна, стать законной супругой Артёма?», в помещении воцарилась абсолютная, мёртвая тишина.
Виктория медленно подняла глаза. Она посмотрела прямо в самоуверенное, сияющее лицо своего жениха. Глубоко вдохнула прохладный воздух, наполняя лёгкие, и чётко, без единой предательской дрожи в голосе, произнесла в микрофон:
— Нет. Я не согласна.