Не раздумывая ни секунды, забыв о сроках доставки и ценном грузе, мужчина бросился на помощь. На ходу он лихорадочно срывал с себя тёплую куртку и толстый свитер, швыряя их прямо в мокрый снег. Но, подбежав ближе к берегу, Максим вдруг остановился как вкопанный, осознав свою колоссальную ошибку. Животное, боровшееся за жизнь в полынье, было вовсе не домашним псом, а настоящим диким волком.
А на противоположном берегу реки, прячась в тени густых полесских сосен, молча стояла целая стая. Серые призраки леса неподвижно наблюдали за своим сородичем, не имея возможности хоть как-то помочь беде. При приближении человека хищники лишь синхронно повернули массивные головы, но не проявили ни малейшей агрессии. Максиму даже на какое-то короткое, мистическое мгновение показалось, что в их жёлтых глазах застыла немая мольба о помощи.
Казалось, дикие звери своим чутьём понимали: только это двуногое существо может вытащить их сородича из ледяного плена. И мужчина, совсем забыв о собственном инстинкте самосохранения, скинул тяжёлые ботинки. Оставшись в одних носках, он лёг на живот и осторожно пополз по потрескавшемуся льду прямо к полынье. Волк даже не пытался оскалить острые клыки, словно понимая добрые намерения своего спасителя.
Однако вытащить из воды намокшего, тяжёлого хищника оказалось задачей чрезвычайно сложной. Рыхлый весенний лёд угрожающе трещал, едва выдерживая вес взрослого мужчины. Тело Максима от прикосновения к ледяной воде начало стремительно неметь, пальцы сводила болезненная судорога, превращая их в деревянные колышки. Но он упрямо, стиснув зубы, тянул зверя на себя, мёртвой хваткой вцепившись в густую мокрую шерсть на загривке.
Сантиметр за сантиметром они продвигались к спасительному берегу, где их ждала молчаливая лесная стая. Наконец — долгожданная твёрдая земля! Человек и дикий хищник обессиленно вывалились на мокрый снег, тяжело хватая ртом морозный воздух. Максим промок до костей, его неконтролируемо трясло, а острая боль пронзала каждую клетку замёрзшего тела.
И только сейчас, лёжа рядом со спасённым зверем, мужчина понял нечто очень важное. Он внимательнее присмотрелся к животному и увидел её раздутый живот: это был не волк, а глубоко беременная волчица. Выходит, рискуя собственной жизнью, он вытащил из ледяной воды не одну душу, а целый будущий выводок. Эта светлая мысль немного согрела его изнутри, несмотря на адский холод.
Серая хищница оправилась от температурного шока первой и с огромным усилием поднялась на дрожащие лапы. Отряхнувшись, она подошла вплотную к Максиму и горячим носом осторожно принюхалась к его лицу, словно навсегда запоминая запах спасителя. А потом стая просто развернулась и бесшумно растворилась в густом полесском лесу, не оставив и следа.
Мужчина продолжал лежать на земле, понимая, что нужно немедленно встать и добраться до тёплой кабины фуры. Но его тело превратилось в непослушный кусок льда, а сознание начало медленно погружаться во тьму. И тут он неожиданно услышал громкий рёв автомобильного мотора и взволнованные человеческие голоса.
— Ну и отчаянный же ты, мужик! Кто же в здравом уме лезет в полынью ради дикого зверя? Мы с пригорка всё видели! — раздался басовитый голос над самым ухом.
— Не… не могу встать, — едва слышно прохрипел Максим, стуча зубами.
Чьи-то сильные руки мгновенно подхватили его под мышки, заставив подняться на ноги, а на плечи легла тёплая, сухая куртка.
— Грузим его ко мне в внедорожник, тут до моего села несколько километров, — скомандовал другой, более властный голос. — До районной больницы не довезём, он просто сгорит от переохлаждения. Отогреем дома.
— Моя фура… Там груз… — попытался возразить Максим, стараясь вырваться.
— Да куда твоя фура с лесной дороги денется! — успокоили его спасители. — Мы её перегоним в село, не переживай. Если ты сейчас здесь умрёшь, твой груз вообще никуда не доедет.
Этот аргумент показался Максиму на удивление логичным, и он покорно сдался, провалившись в тяжёлую, горячечную дремоту на заднем сиденье старенького фермерского джипа. Разбудили его уже в просторной, тёплой комнате большого кирпичного дома. Как выяснилось, его приютил местный сельский голова — человек уважаемый и очень хозяйственный.
Максиму помогли стянуть мокрую одежду и дали выпить огромную кружку горячего чая с малиной и лесными травами. От целебного напитка по отмороженным венам побежала кровь, вызывая нестерпимую боль, словно от тысячи иголок. Мужчина сделал несколько глотков и сухо, надрывно закашлялся, после чего окончательно потерял сознание.
Очнулся он уже в светлой, идеально чистой комнате. Во всём теле ощущалась космическая слабость, а лоб пылал от температуры. Рядом с его кроватью деловито хлопотала молодая девушка в медицинском халате, держа в руках шприц. Заметив, что пациент открыл глаза, она тепло и искренне улыбнулась.
— О, наконец-то вернулись к нам! А то мы уже волновались — полтора дня проспали, как убитый, — её голос был удивительно приятным. — Настоящее чудо, что сердце выдержало такую ледяную ванну.
— Где я? Что со мной? — хрипло спросил Максим, прерываясь на тяжёлый кашель.
— А вы как думаете, герой лесной? Двусторонняя пневмония, — иронично ответила девушка, ловко делая ему укол. — Я Ярина, местная медсестра. А находитесь вы в доме нашего головы. И будете тут лежать, пока полностью не поправитесь. Никаких разговоров о работе!
— Дайте хоть телефон… Надо же предупредить диспетчера и родных в Киеве, а то они там с ума сойдут, — с мольбой попросил он.
В этом чужом, пропахшем травами доме в глубинке Ровенщины Максим провёл три самых долгих недели в своей жизни. Болезнь не отступала легко, но Ярина всегда была рядом. Она не только профессионально делала болезненные уколы, но и приносила горячую домашнюю еду и развлекала его душевными разговорами.
Со временем Максим понял: если бы не поддержка этой чуткой полесской девушки, он бы просто сошёл с ума от тревоги за Даринку. Одним тихим вечером он решился открыть ей душу. Он рассказал всё: о детдоме, о мечте стать водителем, о своей любимой Алине и её трагической смерти, оставившей его с младенцем на руках.
Ярина слушала очень внимательно, не перебивая, а когда он закончил, неожиданно поделилась собственной болью.
— А у меня всё сложилось наоборот, Максим, — тихо произнесла она, глядя в тёмное окно. — Был у меня жених. Обещал жениться, как только я забеременею. Но годы шли, а врачи только разводили руками… Знаешь, что он сказал? Что «бракованная» жена ему не нужна. Собрал вещи и ушёл к другой.
Она тяжело вздохнула и попыталась улыбнуться.
— Тогда я с горя уехала учиться на медика. Хотела просто сбежать от соседских пересудов. А в итоге нашла своё настоящее призвание — помогать людям.
— Знаешь, Ярина, я думаю, что это к лучшему, — искренне ответил Максим. — Зачем тебе человек, который способен на такое предательство в самую тяжёлую минуту? Это было просто потребительство, а не любовь.