И они начали жить заново, собирая себя по кусочкам. Собрав всю волю в кулак, Назар вернулся в компанию и начал ездить в свои длительные дальнобойные рейсы. Он часами крутил баранку большого тягача, зарабатывая на достойную жизнь, а родители Соломии с безграничной, жертвенной любовью нянчили маленькую Злату.
Первые пару лет молодому отцу было нестерпимо тяжело даже просто смотреть на собственную дочь. Её тонкие черты и даже ямочки на щеках разительно напоминали покойную жену, бередя старые раны. Но время, хоть и медленно, делало своё дело: острая боль притуплялась, и эти милые сходства начали искренне согревать его душу. Со временем девочка стала его главным и единственным стимулом жить дальше.
Прошло шесть лет. Маленькая Злата превратилась в живую, необыкновенно смышлёную девочку со своим собственным, порой весьма норовистым характером. К регулярным разъездам отца она относилась вполне спокойно, ведь привыкла к такому ритму жизни с пелёнок. Однако перед следующей командировкой Назар места себе не находил от волнения.
Этот рабочий рейс должен был длиться значительно дольше обычных маршрутов. Путь его загруженной фуры пролегал далеко на север страны, в самое сердце украинского Полесья — в Ровенскую область. Ему нужно было доставить оборудование в отдалённое село Лесная Гута, где привычный асфальт часто переходил в размытую грунтовку, а вокруг стояли густые, непролазные леса. Руководство «Киев-Транс-Логистик» обещало за эту поездку солидную премию и внеочередной отпуск.
— Не рви себе душу из-за этой поездки, — успокаивал его пан Василий, наблюдая, как зять нервно крутит в руках ключи от тягача. — Златка же привыкла. Подумаешь, в этот раз задержишься на неделю дольше. Нам с Галиной только в радость возиться с внучкой, ты же знаешь.
— Но ей ведь всего шесть! — делился сомнениями Назар. — Для ребёнка это целая вечность. Я постоянно пропускаю что-то важное: как она учится читать, как рисует, как взрослеет…
Несмотря на эти уговоры, он выезжал из шумного Киева с тяжёлым, неспокойным сердцем. Когда массивная фура вырвалась за пределы столицы, на улице ещё держались суровые, трескучие морозы. Но чем дальше он продвигался на север, к отдалённым районам Ровенщины, тем ощутимее становилось дыхание ранней весны.
Грязный, слежавшийся снег на обочинах уже начал превращаться в серую кашу, а на чёрных ветвях деревьев робко набухали первые почки. Назар сосредоточенно вёл свой многотонный тягач по узкой, извилистой трассе. Хотя глаза слипались от усталости, он не мог не любоваться суровой, первозданной красотой полесской природы. Дорога вилась вдоль широкой реки, ещё скованной обманчивым, хрупким весенним льдом, который вот-вот должен был тронуться под лучами солнца.
Вдруг краем глаза водитель уловил какое-то хаотичное, неестественное движение на ослепительно-белом фоне замёрзшего водоёма. Инстинкты сработали быстрее сознания: Назар изо всех сил ударил по тормозам. Многотонная фура, громко шипя пневматикой, неохотно остановилась на заснеженной обочине. Мужчина выпрыгнул из тёплой кабины в пронизывающий весенний ветер, щурясь от яркого солнца, и вгляделся в ледяную гладь.
На самой середине реки, в чёрной пасти большой полыньи, кто-то отчаянно боролся за жизнь. Сначала ему показалось, что это большая соседская собака. Животное, должно быть, неосторожно ступило на подтаявший лёд, провалилось в ледяную воду и теперь тщетно пыталось выбраться, сдирая лапы в кровь о скользкие, острые края льда.
Не колеблясь ни доли секунды, напрочь забыв о сроках доставки и ценном грузе, Назар бросился на помощь. На бегу он лихорадочно скидывал с себя тёплую куртку и толстый флисовый свитер, бросая их прямо в грязный снег. Однако, приблизившись к берегу, он резко затормозил, словно наткнулся на невидимую стену. Животное, из последних сил барахтавшееся в полынье, было вовсе не собакой. Это был настоящий, крупный дикий волк.
А на противоположном берегу, скрываясь в густых тенях вековых сосен, молчаливой шеренгой стояла целая стая. Серые лесные призраки неподвижно наблюдали за своим собратом, не имея никакой возможности помочь. Когда появился человек, хищники синхронно повернули головы, но не оскалили клыков. Назару на какое-то жуткое, мистическое мгновение показалось, что в их внимательных жёлтых глазах застыла немая мольба.
Звери будто чувствовали: только это двуногое существо способно вырвать их сородича из ледяных тисков. И Назар, окончательно отбросив инстинкт самосохранения, скинул тяжёлые рабочие ботинки. Оставшись в одних носках, он лёг на живот и по-пластунски, максимально осторожно пополз по потрескавшемуся льду прямо к чёрной воде. Волк не рычал и не сопротивлялся, словно интуитивно понимал намерение своего спасителя.
Но вытащить из полыньи насквозь промокшего, тяжёлого хищника оказалось задачей на грани человеческих возможностей. Пористый весенний лёд угрожающе трещал и прогибался под весом взрослого мужчины. От прикосновения к ледяной воде тело Назара начало стремительно неметь, пальцы свело судорогой, превратив их в непослушные деревяшки. Стиснув зубы до скрежета, он мёртвой хваткой вцепился в мокрую шерсть на загривке зверя и потянул на себя.
Сантиметр за сантиметром, скользя и задыхаясь, они продвигались к спасительному берегу. Наконец под ногами почувствовалась твёрдая земля. Человек и дикий зверь обессиленно рухнули на мокрый снег, жадно хватая ртом морозный воздух. Назар промок до нитки, его колотило от лютого холода, а каждый вдох отдавался в лёгких режущей болью.
И именно в этот момент, лёжа рядом со спасённым хищником, он заметил нечто поразительное. Присмотревшись к раздутому животу животного, Назар понял: это была глубоко беременная волчица. Рискуя собственной жизнью, он вытащил из чёрной бездны целый будущий выводок. Эта мысль странным образом согрела его изнутри, несмотря на ледяной ветер.
Серая хищница пришла в себя первой. Она с титаническим усилием поднялась на дрожащие лапы, отряхнулась и подошла вплотную к Назару. Её горячий нос осторожно коснулся его лица, с шумом втягивая воздух — она навсегда запоминала запах того, кто подарил ей жизнь. А в следующее мгновение волчица повернулась и, слившись со своей стаей, бесшумно растворилась в лесной чаще.
Назар понимал, что нужно немедленно подниматься и бежать к кабине тягача, где работала печка. Но тело окончательно перестало его слушаться, превратившись в кусок льда, а сознание начало быстро погружаться во тьму. Сквозь пелену он услышал рокот автомобильного двигателя и чьи-то встревоженные голоса.
— Вот это отчаянный! Кто же в здравом уме лезет в полынью за диким зверем? Мы с холма всё видели! — прозвучал над ним густой бас.
— Не… не могу встать, — едва прохрипел Назар, не контролируя стук собственных зубов.
Чьи-то сильные руки подхватили его под мышки, резко подняли на ноги, а на плечи набросили сухой тулуп.
— Грузим его ко мне в джип, до Лесной Гуты тут рукой подать, — скомандовал другой, властный голос. — До района не довезём, он просто сгорит от температуры. Будем отогревать у меня дома. Я сельский голова, всё улажу.
— Там фура… Мой груз… — попытался сопротивляться Назар, теряя связь с реальностью.
— Да куда она из леса денется! Мы её перегоним, не дёргайся. Умрёшь тут — груз никому не будет нужен, — отрезал голова.