Это прозвучало логично, и Назар покорно провалился в тяжёлую, лихорадочную тьму на заднем сиденье внедорожника. Пробуждение было мучительным. Он открыл глаза в большой, светлой комнате деревянного дома, где густо пахло сушёными травами. Лоб горел огнём, а в груди будто сидел ёж. Возле кровати деловито хлопотала молодая женщина в белом халате, ловко набирая лекарство в шприц.
Заметив, что пациент пришёл в себя, она тепло и очень приветливо улыбнулась.
— О, наконец-то наш лесной герой вернулся! А мы уже места себе не находили — вы полтора дня спали как убитый, — её голос был необыкновенно мягким и успокаивающим. — Удивительно, как сердце выдержало такую экстремальную ванну.
— Где я? Что со мной случилось? — хрипло спросил Назар и тут же зашёлся тяжёлым, надрывным кашлем.
— А вы как думали? Классическая двусторонняя пневмония, — чуть иронично, но по-доброму ответила женщина, осторожно делая ему укол. — Я Богдана, местная фельдшер. Вы сейчас в доме нашего головы в Лесной Гуте. И будете здесь под моим наблюдением, пока лёгкие не очистятся. Даже не думайте о работе!
— Дайте телефон… Нужно малышке и тестю позвонить… Они же там с ума сходят в Киеве, — с мольбой прошептал он.
Следующие три недели в этом чужом, пропахшем чабрецом доме стали для Назара периодом глубокого переосмысления. Болезнь держалась крепко, но Богдана не отходила от него. Она не только профессионально ставила капельницы, но и кормила его домашними бульонами, развлекая искренними разговорами.
Со временем он понял, что если бы не поддержка этой удивительной полесской девушки, он бы просто сошёл с ума от тоски по дочери. Одним тихим вечером Назар решился рассказать ей всё: про интернаты, про путь к мечте, про потерю любимой Соломии и про смысл своей жизни — маленькую Злату.
Богдана слушала очень внимательно, не перебивая, а потом, глядя в тёмное окно, тихо поделилась собственной трагедией.
— А у меня, Назар, всё вышло совсем иначе, — её голос едва дрожал. — Был любимый, дело шло к свадьбе. Но годы шли, а детей Бог не давал. Врачи развели руками. Знаешь, что он мне сказал на прощание? Что ему «неполноценная» семья не нужна. Собрал вещи и в тот же день ушёл к другой.
Она горько вздохнула и попыталась улыбнуться сквозь слёзы.
— Я тогда чуть руки на себя не наложила. А потом поехала учиться на медика, чтобы помогать другим, если уж своим детям жизнь дать не суждено. Вот так и оказалась здесь.
— Знаешь, Богдана… — Назар осторожно накрыл её руку своей. — Я думаю, тебя просто отвели от предателя. Зачем тебе тот, кто убегает при первых трудностях? Это же не любовь была, а просто удобство. Ты заслуживаешь настоящего счастья.
Когда Назар окончательно окреп и врачи разрешили ему сесть за руль, он отправился завершать свой прерванный рабочий маршрут. Однако в его душе уже созрело твёрдое, непоколебимое решение: сюда, на Полесье, он обязательно вернётся. И не просто проездом, а навсегда. Это было не мимолётное желание, а глубокое осознание того, где именно теперь находится его настоящее место. Но сперва он должен был выполнить свой профессиональный долг — доставить груз.
Обратный путь в столицу показался ему на удивление коротким. Весеннее солнце уже окончательно высушило асфальт, ветер в окне пах свободой, а на душе царил непривычный, долгожданный покой. Назар чётко знал, что делать дальше.
Вернувшись в Киев, он первым делом крепко, до хруста в рёбрах, обнял свою маленькую Злату, вдыхая родной запах её волос. Потом по-мужски, с глубоким уважением пожал руку пану Василию, а на следующее же утро, не теряя ни минуты, поехал на базу «Киев-Транс-Логистик». В кабинете директора он решительно положил на стол заявление об увольнении по собственному желанию. Руководство компании искренне удивлялось, предлагало существенное повышение зарплаты и лучшие европейские маршруты, но Назар был непоколебим, как гранитная скала. Его приоритеты изменились навсегда.
Он не искал компромиссов или лёгких путей. Они с дочерью быстро собрали самое необходимое в вместительные чемоданы, навсегда оставляя шумный, суетный мегаполис в прошлом. Сначала комфортным поездом, а потом старым, тарахтящим рейсовым автобусом они добрались до той самой Лесной Гуты, надёжно спрятавшейся среди густых, дремучих полесских лесов.
Назар страшно волновался. Как городская девочка, привыкшая к асфальту и супермаркетам, воспримет такую кардинальную смену обстановки? А ещё больше его пугало, примет ли Злата новую женщину в их жизни. Богдана же ждала их с нетерпением, но и с огромным страхом в сердце.
Однако все отцовские страхи оказались напрасными. Лето на Полесье встретило их роскошной, буйной природой, и Злата была в абсолютном детском восторге. Сбор душистой земляники на солнечных полянах, поиски первых грибов и весёлое, шумное купание в чистой, прохладной реке превратили её будни в настоящую волшебную сказку.
С Богданой у девочки мгновенно, словно по взмаху волшебной палочки, возникла крепкая, невидимая эмоциональная связь. Молодая фельдшер, уже почти потерявшая надежду на собственное материнство, отдала этому ребёнку всю свою нерастраченную любовь, нежность и заботу. Две израненные души просто нашли и исцелили друг друга. Злата всё чаще, сначала робко, а потом уверенно, начала называть Богдану мамой.
Назар тоже чувствовал себя невероятно счастливым и, наконец, полностью уравновешенным. Хорошая работа для опытного, непьющего водителя в селе нашлась на удивление быстро. Он устроился механиком и оператором современного мощного трактора в большое местное фермерское хозяйство «Полесская Нива». Теперь у мужчины был стабильный график: каждый вечер он возвращался домой, мыл натруженные руки и сам читал дочери сказки, ласково целуя её перед сном.
Одним тёплым, тихим августовским вечером, когда воздух густо пах спелыми яблоками, мёдом и свежим сеном, Назару никак не спалось. Он осторожно, чтобы никого не разбудить, вышел на прохладное деревянное крыльцо, чтобы подышать ночной свежестью. И вдруг замер, крепко вцепившись обеими руками в перила, а сердце ёкнуло в груди.
У самых ступенек их дома, в серебристом свете полной луны, в идеальный ряд сидели пятеро пушистых, лопоухих волчат. А сразу за ними, словно величественная каменная статуя, возвышалась знакомая тень.