Теперь игрушек не было. Зато был хлеб на столе и новые резиновые сапожки. Бабушка купила их на ярмарке, когда выручила деньги за проданные игрушки и домашний сыр. Сапожки были чуть великоваты, «на вырост», но Наденька всё равно невероятно им радовалась.
«Подумаешь, игрушки! — рассуждала девочка, шагая между соснами. — У Марички из соседнего двора вообще одна тряпичная кукла на всю жизнь. А у меня есть целый лес: шишки — это куклы, а веточки — зверята».
Узкая тропинка вывела Наденьку на небольшую поляну, окружённую молодыми ёлками. Дальше начиналась та часть леса, куда бабушка строго запрещала ходить. Там был крутой овраг, где легко можно было свернуть шею, а сразу за самой высокой елью проходила асфальтированная трасса, по которой изредка проносились городские машины.
Выйдя на край поляны, Наденька неожиданно замерла. На обочине трассы, совсем близко к лесу, стоял чёрный блестящий внедорожник. Он сверкал на солнце, как панцирь большого жука-оленя, которого девочка как-то нашла под корягой. Машина была явно городская, дорогая, с наглухо тонированными стёклами — совсем не похожая на старенький трактор дяди Фёдора или потрёпанный «Фольксваген» их сельского учителя.
Наденька инстинктивно отступила в густую тень ели. Сердце заколотилось от волнения. Машина остановилась как раз напротив того места, где она пряталась. Тяжёлая дверца бесшумно открылась, и из салона вышел мужчина.
«Вот сейчас, — затаив дыхание, подумала девочка. — Сейчас точно найдётся хоть одна моя игрушка. Может, этот дядя привёз их обратно?».
Её детское воображение мгновенно нарисовало невероятную, но такую желанную картину: незнакомец открывает багажник и достаёт её мишку и фарфоровую куклу. «Вот, — говорит он, улыбаясь. — Нашёл твои игрушки в городе. Они очень просились домой». А она берёт их, крепко прижимает к груди и бежит в деревню, чтобы показать бабе Стефе.
Но мужчина из чёрной машины даже не подошёл к багажнику. Вместо этого он нервно огляделся по сторонам, крепко прижимая к груди какой-то объёмный свёрток.
Наденька наблюдала за ним, не моргая. Мужчина был совсем не похож на местных. Всё в нём выдавало городского жителя: от дорогих блестящих туфель, совершенно не подходящих для лесной грязи, до тёмного стильного костюма, который выглядел здесь крайне неуместно. Он был высокий, с зачёсанными назад тёмными волосами и бледным, напряжённым лицом.
В руках он держал свёрток, аккуратно завёрнутый в голубое одеяло.
Наденька замерла, вжавшись спиной в шершавый ствол ели. Она не понимала, почему прячется. Городской мужчина вряд ли представлял опасность. Но что-то в его резких, дёрганых движениях, в том, как он крючком сгорбился, заставляло её оставаться в тени.
Мужчина быстрыми шагами пересёк полосу между дорогой и лесом. Он шёл, высоко поднимая ноги, будто боялся испачкать свои дорогие туфли. То и дело он останавливался и тревожно оглядывался. Его взгляд скользил по кустам и деревьям, будто он проверял, нет ли свидетелей. Один раз он посмотрел прямо туда, где пряталась Наденька. Девочка затаила дыхание, хотя и знала, что за густыми ветками её не видно.
Вдруг свёрток в его руках слегка шевельнулся. Наденька моргнула, не веря себе. Ей показалось, или голубое одеяло и правда двигалось?
Мужчина остановился у старой раскидистой ели на краю леса. Он в последний раз окинул взглядом пустую трассу, потом резко наклонился и положил свёрток прямо на землю, на подушку из опавшей хвои. Его движения были быстрыми, будто он отчаянно спешил избавиться от этой ноши. Выпрямившись, он нервным жестом пригладил волосы и чуть ли не бегом бросился обратно к автомобилю.
Наденька стояла ни жива ни мертва, не понимая, что происходит. Мужчина запрыгнул во внедорожник, двигатель мощно взревел, и машина сорвалась с места, оставив после себя лишь облако сизого дыма.
«Что это было?» — подумала девочка, осторожно выходя из своего укрытия.
Она стояла на краю поляны, переводя взгляд с пустой дороги на брошенный свёрток. Первой мыслью было, что сегодня всё-таки случилось чудо. Настоящий летний Николай приехал и оставил ей подарок прямо под ёлкой! Она сделала несколько осторожных шагов вперёд, но вдруг замялась. Баба Стефа всегда строго наказывала не брать чужого и никогда не поднимать то, что лежит на дороге.
Но ведь это не на дороге… Свёрток специально положили под дерево.
В ту же секунду голубое одеяло снова шевельнулось. На этот раз Наденька была совершенно уверена — ей не показалось. Она ускорила шаг, забыв обо всех запретах. Там было что-то живое. Может, котёнок? Или маленький щенок? Наверное, городской дядя нашёл на дороге раненого зверька и оставил в лесу, чтобы кто-нибудь ему помог.
Сделав глубокий вдох, девочка опустилась на колени возле свёртка и дрожащими пальцами осторожно отогнула край голубого одеяла.
И весь мир вокруг неё вдруг замер.
Из-под тёплой ткани на неё смотрели два больших тёмных глаза. Это был не котёнок. И не щенок. И не раненая птичка.
Это был младенец. Самый настоящий, живой младенец с крошечными розовыми щёчками, сжатыми кулачками и редкими тёмными волосиками на головке.
Наденька отшатнулась, прижав ладони ко рту. Её сердце колотилось так громко, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. «Этого не может быть! — в панике подумала она. — Такое бывает только в тех книжках, которые баба Стефа читает!».
Но мальчик в свёртке был совершенно реальным. Он моргнул глазками, глядя на Наденьку, и его крошечный ротик чуть приоткрылся, будто он собирался заплакать. Но вместо плача с его губ сорвалось тихое, беззащитное уханье.
Что же делать? Наденька растерянно озиралась по сторонам, будто ответ мог быть написан на коре деревьев. Оставлять ребёнка одного в лесу нельзя — это она понимала чётко. Значит, надо забрать малыша с собой. Но что скажет бабушка?
От одной только мысли о реакции бабы Стефы по спине пробежал холодок. Бабушка точно будет ругаться. Скажет, что не пристало порядочным девочкам шататься по лесам и таскать в дом чужих детей.
Но потом Наденька вспомнила, какой была баба Стефа, когда тот самый задира Витька как-то свалился с их забора и разбил голову. Как она бросилась к нему, забыв все соседские ссоры, как промывала рану, одновременно причитая и ругаясь, а потом поила его горячим узваром. А Витька ведь был чужим ребёнком.
«Бабушка поможет, — твёрдо решила Наденька. — Она точно будет знать, что с ним делать».
С этой мыслью она снова наклонилась к младенцу. Малыш смотрел на неё с любопытством, его крошечные пальчики смешно сжимались и разжимались.
— Не бойся, маленький, — ласково прошептала девочка. — Я тебя здесь не оставлю. Мы пойдём к моей бабушке. Она очень добрая, хоть иногда и ворчит.
