Остап помрачнел. В её словах был яд, который он отказывался принимать.
— Я люблю тебя, — сказал он просто и без пафоса. — Всегда любил. И буду любить.
— Знаю, Остап, — Соломия чуть смягчилась и коснулась его щеки. — Только одной любви мне мало. Мне жизнь нужна. Настоящая, яркая!
Виктор и Денис начали приезжать в Ольшанку каждую неделю. Сначала на танцы, потом просто так. С дорогими шоколадными конфетами, цветами, с рассказами о сияющем огнями Киеве. Они открыто соперничали за внимание Соломии, но это соперничество пока не переходило границ их старой дружбы.
Баба Стефа наблюдала за этим ухаживанием со всё большей тревогой.
— Сгоришь, девка, — покачала она головой как-то вечером, когда Соломия собиралась на очередное свидание. — Нехорошо это — между двумя огнями ходить. Выбери одного и держись его.
— А зачем выбирать, если можно брать всё? — Соломия крутилась перед зеркалом в новой блузке, которую ей привёз Денис. — Виктор очень умный, с ним интересно разговаривать. А Денис весёлый, щедрый…
— Доиграешься, — отрезала мать. — Нельзя так с мужчинами. Обожжёшься.
Но Соломия только отмахивалась. Она была опьянена этим вниманием, уверена в своей абсолютной неуязвимости. Молодость всегда верит в своё бессмертие и в способность перехитрить законы жизни.
Однажды вечером, возвращаясь со свидания, она увидела Остапа. Он сидел на лавке у её двора и сосредоточенно строгал какой-то кусок дерева.
— Ждёшь меня? — спросила она с едва заметной насмешкой.
— Всегда жду, — ответил он. И в этих словах была такая непоколебимая уверенность, что Соломии вдруг стало не по себе.
— А если не дождёшься?
— Значит, такая моя судьба, — он протянул ей то, над чем работал. Это была маленькая деревянная фигурка птицы с расправленными крыльями, готовой вот-вот взлететь. — Это ты. Летишь куда-то… Может, когда-нибудь и вернёшься.
Соломия взяла фигурку, и её глаза вдруг наполнились слезами. Она почувствовала тепло его загрубевших рук, тепло его преданной, простой любви. Но выбрала она не Остапа.
Через несколько недель Соломия собрала свой единственный чемодан и сбежала в Киев. Без прощаний, без объяснений. Она выбрала Дениса.
Киевская квартира Кравченко встретила деревенскую девушку холодным блеском. Полированная мебель, дорогая техника, тяжёлые шторы. Всё кричало о достатке, но при этом дышало какой-то пустотой.
— Нравится? — спросил Денис, по-хозяйски обнимая её за плечи. — Теперь это твой дом.
Он сказал «твой», но с первого же дня Соломия почувствовала: здесь каждая вещь принадлежит исключительно ему. Включая и её саму. Их брак состоялся стремительно, через два месяца после побега. Виктор тогда благородно отступил, сказав, что желает им счастья. Но в его глазах Соломия успела заметить тёмную, невысказанную боль.
Денис был щедр на подарки, но крайне скуп на душевное тепло. Он водил её по дорогим ресторанам, знакомил с нужными людьми — главврачами, судьями, бизнесменами. На людях всегда обнимал за талию собственническим жестом.
— Смотрите, какую полесскую розу я отхватил! — хвастался он друзьям, а Соломия лишь натянуто улыбалась, до побелевших костяшек сжимая ткань своего дорогого платья.
Для Дениса она была просто красивым трофеем. Призом, который он выиграл у своего лучшего друга. А ночами, лёжа в холодной постели рядом с мужем, она смотрела в потолок и вспоминала деревню. Запах свежескошенной травы. Тепло материнских рук. И то, как ласково потрескивали дрова в их старой печи.
Столичная жизнь оказалась совсем не такой, какой рисовалась в юных мечтах. Вместо желанной свободы Соломия получила новую золотую клетку — просторнее деревенского дома, но с куда более крепкими прутьями. По протекции мужа она устроилась работать в регистратуру элитного «Столичного МедЦентра», где Денис был одним из ведущих хирургов. Она сортировала карточки пациентов, монотонно отвечала на звонки и выслушивала чужие жалобы.
— Зачем тебе учиться или искать что-то другое? — искренне удивлялся Денис, когда она пыталась заговорить об университете. — У тебя есть я. Я тебя обеспечиваю, одеваю, вожу в лучшие рестораны. Большинство девушек о таком могут только мечтать!
И он был прав. Многие и правда мечтали бы оказаться на её месте. Но почему тогда каждое утро Соломия просыпалась с жутким ощущением, что ей просто нечем дышать? Денис часто задерживался на работе, иногда вообще не ночевал дома, объясняя это сложными многочасовыми операциями. Соломия не верила, но молчала. Какая разница? Между ними давно не было того, что можно назвать любовью. Если она вообще когда-то была.
Всё изменилось в один дождливый октябрьский день, когда она случайно столкнулась с Виктором под козырьком городской библиотеки.
— Соломия? — его тёмные, глубокие глаза расширились от неожиданности. — Какими судьбами ты здесь?
Она растерялась. Неловко поправила прядь волос, сильнее прижимая к груди только что взятую книгу — сборник стихов Лины Костенко, который был для неё единственным мостиком, связывавшим с домом.
— Библиотека открыта для всех, — ответила она, удивляясь собственной смелости.
Виктор улыбнулся. Той особенной, тёплой улыбкой, которая всегда превращала его строгое лицо в мальчишеское и уязвимое.
— Конечно. Просто не ожидал встретить тебя именно здесь. Денис как-то говорил… — он запнулся.
— Что говорил Денис? — Соломия мгновенно напряглась.
— Что ты не слишком любишь читать, — неловко закончил Виктор. — Что предпочитаешь кино и шопинг.
Соломия почувствовала, как краска заливает щёки — не от стыда, а от жгучего гнева.
— Денис многого обо мне не знает, — ответила она тихо, но жёстко.
Они стояли под козырьком, а вокруг стеной лил осенний дождь, отсекая их от всего остального мира. Виктор смотрел на неё очень внимательно, будто видел впервые.
— Ты изменилась, — сказал он наконец.
— Разве? — она попыталась улыбнуться, но губы предательски дрогнули. — Всё та же деревенская девчонка.
— Нет, — он отрицательно покачал головой. — Ты стала… глубже. И намного печальнее.
В этих нескольких словах было столько искреннего понимания, что у Соломии нестерпимо защипало в глазах. Когда Виктор предложил выпить кофе в маленьком заведении за углом, она согласилась без малейших колебаний. Они проговорили три часа подряд. О книгах, о музыке, о разбитых мечтах.
Виктор никогда не касался темы её брака, не осуждал, не требовал объяснений. Он просто был рядом — внимательный, терпеливый, настоящий. Когда он впервые поцеловал её в опустевшем осеннем парке, среди мокрой золотой листвы, Соломия не отстранилась. Она ждала этого. Нуждалась в этом поцелуе, как в глотке свежего воздуха после долгого пребывания под водой.
Их тайные встречи наполнили её жизнь смыслом. Соломия снова расцвела, её глаза засияли. Денис, слишком увлечённый собственной карьерой и периодическими загулами с коллегами, абсолютно ничего не замечал.
А потом случилось неизбежное. В сырой ноябрьский вечер Соломия зашла в аптеку и купила тест на беременность. Запершись в просторной ванной комнате, она дрожащими руками вскрыла упаковку. Две полоски проявились почти мгновенно. Чёткие, яркие, они не оставляли места для сомнений.
Соломия медленно опустилась на край холодной ванны. В голове бушевал вихрь мыслей. Ребёнок. У неё будет ребёнок. От Виктора. Она была в этом абсолютно уверена: с Денисом они почти не спали последние месяцы, а если это и случалось, муж всегда был осторожен, повторяя, что «им ещё рано заводить наследников».
Ужас сковал её тело. Признаться Денису? Это означало бы не только разрушить свой брак, но и уничтожить многолетнюю дружбу двух мужчин. Вызвать громкий скандал, а возможно, и жестокую месть со стороны мужа, который болезненно воспринимал любое посягательство на свою «собственность». Скрыть? Но как? Сделать аборт? От одной только мысли об этом Соломию затошнило ещё сильнее. Нет, только не это. Внутри неё уже билось новое жизнь.
На четвёртый день она приняла решение. Позвонила Виктору из уличного автомата и назначила встречу у него дома.
— Я беременна, — сказала она, едва переступив порог. — От тебя.
Виктор замер. А потом медленно опустился перед ней на колени и взял её ледяные ладони в свои.
— Ты уверена? — спросил он шёпотом.
— Да. Денис… Мы почти не бываем вместе, — она опустила глаза.
Виктор глубоко вдохнул. Его лицо было бледным, но решительным.
— Что ты хочешь делать? — в этом вопросе было абсолютное уважение к её выбору и готовность к любым последствиям.
— Я хочу этого ребёнка, — голос Соломии окреп. — И хочу уйти от Дениса. Но я панически боюсь его реакции. Он уничтожит нас обоих, если узнает правду сейчас.
Виктор задумался, нежно поглаживая её пальцы.
— Послушай меня внимательно, — начал он. — Ты подашь на развод. Скажешь Денису, что просто несчастна, что столичная жизнь не для тебя и ты хочешь вернуться домой, в деревню. Его гордость не позволит силой удерживать женщину, которая сама уходит. Ты вернёшься в Ольшанку, а через некоторое время, когда страсти улягутся, я приеду за тобой. И мы будем вместе. Ты, я и наш ребёнок.
План звучал логично. Защитить малыша, избежать грязного скандала, начать всё с чистого листа. И Соломия поверила.
Тем же вечером она собрала свой старый чемодан. Взяла только самое необходимое — никаких драгоценностей или дорогих платьев, которые покупал Денис. Утром, когда муж вернулся с ночного дежурства, она уже сидела на кухне.
— Нам нужно поговорить, — сказала она, глядя ему прямо в глаза. — Я подаю на развод.
