Ветер тихо шуршал опавшей багряной листвой, придавая этому мгновению особую, щемящую тишину и меланхолию. Вдруг Соломия тяжело вздохнула и начала свой рассказ, который, казалось, уже очень давно зрел в её измученной душе.
— Его, знаешь… тоже звали Андреем, — произнесла она, словно погружаясь в далёкое прошлое, и её голос едва заметно дрогнул. — Мы даже учились в одном классе. Он всегда был самым смелым, самым решительным парнем в школе. После выпуска мы начали встречаться, а потом поженились. Жизнь казалась просто сказкой. Мы с нетерпением ждали появления нашего малыша, строили планы, мечтали о большом доме…
Её глаза заблестели от слёз, но она нашла в себе силы продолжить:
— Мой Андрей работал в ГСЧС, был спасателем. Он всегда стремился помогать людям, это было его призванием. В тот роковой день я была дома, только что вернулась с дежурства. Срок у меня был ещё совсем маленький, и никто даже не догадывался, что я беременна. Я ещё даже ему не успела сказать… Хотела сделать сюрприз. Я готовила его любимый ужин и ждала с работы.
Голос Соломии сорвался, и в нём послышались нотки глубокой, невыносимой горечи.
— Но он так и не пришёл. В тот день случился масштабный пожар на каком-то промышленном объекте. Андрей, не раздумывая ни минуты, бросился в огонь спасать товарища. Он спас его ценой собственной жизни. Мне позвонили и сообщили о трагедии, когда уже всё было кончено.
Андрей, слушая эту исповедь, осторожно сжал её озябшую руку, пытаясь передать хотя бы частицу своего тепла и поддержки. Он понимал, что никакие слова сейчас не смогут утешить женщину, пережившую такую страшную утрату. Они сидели рядом, и карпатский лес вокруг продолжал молчать, словно разделяя их боль.
По нежным щекам Соломии потекли слёзы. Она тихо произнесла, что никто даже не представляет, что с ней тогда происходило. Как она куда-то бежала, кричала, как до последнего надеялась, что это какая-то страшная ошибка. Но, несмотря на всю горечь утраты, она убеждала себя, что должна выдержать. Должна жить дальше ради будущего малыша, который дарил ей надежду в этой сплошной тьме.
Но потом случилось то, что заставило её сердце окончательно разорваться на части. В день похорон, под вой сирен пожарных машин, которыми спасатели провожали своего героя, Соломия, почерневшая от горя и изнеможения, заметила нечто странное. К ней неуверенно подошла какая-то молодая женщина. На её руках тихо спал годовалый мальчик. Незнакомка подошла вплотную и тихо, но отчётливо сказала: «Это — сын Андрея».
В голове Соломии в тот миг промелькнуло целое море чувств: удивление, шок, отчаяние. Она узнала эту молодую мать — это была диспетчер из их пожарной части. Оказалось, что все коллеги давно знали об их тайной связи. Все, кроме законной жены. От этих слов у Соломии закружилась голова, и мир перед глазами начал стремительно терять краски. Она почувствовала, как ноги становятся ватными, и в тот же миг потеряла сознание.
Прямо с кладбища карета скорой помощи увезла её в реанимацию. Врачи делали всё возможное, но из-за сильного стресса и эмоционального потрясения ребёнка женщина потеряла. Горе окутало её таким плотным туманом, что она совсем не знала, как дышать дальше.
Лишь через несколько недель Соломия нашла в себе силы выписаться из больницы. Её квартира, когда-то наполненная смехом и радостью, теперь казалась ей пустой, холодной и чужой. Она прошлась по комнатам, собрала только самое необходимое. Взяла ключи от квартиры и с тяжёлым сердцем отправилась к той самой диспетчерше. Соломия просто протянула ей ключи, молча глядя в глаза любовнице своего покойного мужа. Этот шаг был для неё самым тяжёлым, но она знала, что так будет правильно. Квартира принадлежала Андрею, а значит, по праву должна была достаться его единственному сыну-наследнику.
Таково было её решение — отрезать всё прошлое. После трагедии Соломия поняла, что в городе ей нечем дышать. Она попросила руководство отправить её куда-нибудь как можно дальше. Так она и оказалась в этой глухой горной Ясеновке, где всё было другим и ничто не напоминало о предательстве.
Андрей, потрясённый этой историей до глубины души, не смог удержаться от вопроса:
— Ты… ты простила его?
Вместо прямого ответа Соломия с горечью в голосе сказала:
— Я всегда мечтала о малыше. Но теперь, после всего, что со мной случилось, врачи сказали, что я больше никогда не смогу стать матерью.