Я сделал вид, что мои руки слишком слабы, а зрение затуманено, чтобы внимательно прочитать документ. На самом деле это был теневой займ у местных криминальных дельцов. Отец брал огромный кредит под бешеные проценты, используя в качестве гарантии мою будущую «смертельную» государственную выплату.
— Всё, что поможет семье, папа, — покорно сказал я и поставил кривую подпись.
Чего он не осознавал, так это того, что только что совершил тяжкое уголовное преступление — мошенничество в особо крупных размерах.
Настоящая игра началась, когда Вадим со скандалом уволился с работы. Он вошёл в дом, держа картонную коробку со своими офисными вещами, не зная, что я сижу в соседней комнате.
— Зачем работать на того идиота, если через полгода мы все станем миллионерами?! — громко объявил он с порога.
Я слушал, как он со смехом пересказывал Алине свой последний разговор с бывшим начальником.
— Этот болван даже не проверил моё резюме, когда брал меня на работу! Я же подделал половину своих дипломов и сертификатов, а он ни сном ни духом! — хохотал Вадим.
— Вадик, ну ты и негодяй! — шутливо ругала его Алина, хихикая как безумная.
Через несколько вечеров за семейным ужином я решил немного провернуть нож в их ране.
— Знаете, — как бы между прочим сказал я, вяло ковыряя вилкой в тарелке, — врач сегодня сказал кое-что странное. Мои анализы крови немного улучшились. Он говорит, что опухоль, возможно, не такая агрессивная, как мы…
Вилка Алины с громким звоном упала на фарфоровую тарелку.
— Что? — она нервно откашлялась, заставляя себя натянуть улыбку. — Я хочу сказать… врачи часто ошибаются. Давай не будем питать напрасных надежд.
— Именно! — быстро вмешался Вадим. — Ложная надежда — это самое жестокое, что может быть. Мы должны готовиться к худшему.
Я медленно кивнул, пряча глаза. А в глубине души думал о том, как уже начал тратить свои 300 тысяч долларов бонуса. Мой новенький Mercedes AMG уже ждал на подземной парковке, а элитный пентхаус в центре Киева был полностью обставлен мебелью. Каждый день, когда семья думала, что я езжу в онкоцентр на изнурительные процедуры, я жил своей настоящей, комфортной жизнью.
Иногда я даже чувствовал лёгкую вину за свой обман, пока не пришло время планировать мои похороны. Однажды вечером мама достала с полки целую картонную папку с распечатками.
— Мы уже выбрали тебе гроб, — сказала она совершенно будничным тоном, показывая самый дешёвый вариант из прессованных опилок, обитый дешёвой тканью. — А Алина скажет прощальную речь.
— Мы договорились с ритуальным агентством, что полная оплата поступит сразу после того, как мы получим от государства эти пятнадцать миллионов, — важно пояснил отец.
Чтобы продержаться до моей смерти и поддерживать иллюзию богатства, отец досрочно расторг свой долгосрочный депозит в вымышленном «УкрНацБанке». Он потерял все накопленные за двадцать лет проценты и заплатил огромный штраф.
— Разумное решение, папа, — прохрипел я.
Алина бросила учёбу на последнем курсе престижного столичного вуза, навсегда потеряв возможность получить диплом и огромные деньги, которые были уплачены за контракт. Мама же досрочно расторгла договор аренды своего небольшого помещения, где держала магазин косметики, задолжав владельцу немалую неустойку. Она так и сказала арендодателю: «Можете подавать в суд, я скоро буду очень богатой».
Той же ночью я случайно услышал их разговор по громкой связи с человеком, чей голос был мне незнаком.
— Нам нужно ещё триста тысяч гривен наличными, — нервно говорил отец. — Выплаты за сына будут максимум через два месяца.
Голос собеседника был грубым, с характерной хрипотцой человека, привыкшего разговаривать «по понятиям». На заднем фоне слышался звон игровых автоматов и приглушённая музыка какого-то подпольного казино.
— Ты же понимаешь, что бывает с теми, кто не отдаёт долги вовремя? — холодно протянул незнакомец.
— У нас будут деньги, обещаю! — вмешался Вадим. — У него уже органы отказывают, осталось недолго.
Моя жизнь в их глазах окончательно превратилась в удобный залог.
На следующее утро мама сделала то, чего не делала с моего возвращения с фронта. Она собственноручно сварила мне кофе и принесла его в гостиную. Её руки заметно дрожали, когда она протягивала мне чашку.
Напиток имел отвратительный горький привкус, который не имел ничего общего с кофейными зёрнами. Я сделал вид, что делаю большой глоток, пока она пристально за мной наблюдала. Как только она вышла из комнаты, я вылил остальное в кухонную раковину и тщательно сполоснул чашку. На дне остался подозрительный зернистый осадок — что-то, что растворилось лишь частично. Они пытались ускорить процесс.
Я сфотографировал этот осадок на телефон, а потом аккуратно собрал остатки в полиэтиленовый пакетик, который надёжно спрятал в своей комнате.
На следующее утро я собрал семью и слабым голосом сообщил, что на воскресенье врачи советуют пригласить специалиста, чтобы обсудить варианты паллиативной помощи. Они едва сдерживали радость и практически праздновали эту новость. Они и не подозревали, что похороны, которые они так тщательно планировали, на самом деле были их собственными.
Я пролежал на диване несколько часов, глядя в потолок и прокручивая в голове каждое слово, услышанное с кухни. Как мама высчитывала деньги, будто составляла список покупок в супермаркете. Как Вадим строил бизнес-планы, используя мою смерть как стартовый капитал. Как Алина хихикала о свадебном бюджете, пока я якобы гнил от радиации и химикатов в соседней комнате.
Когда утренний свет начал пробиваться сквозь шторы, я понял, что не могу просто собрать вещи и исчезнуть. Они совершили реальные преступления. Если я просто уйду, они найдут другую жертву или скатятся в ещё большую пропасть долгов перед бандитами. Но я также понимал, что должен действовать с холодной головой.
Мой побратим Тарас всегда говорил: разница между хорошим бойцом и мёртвым бойцом заключается в умении вовремя вызвать подкрепление.
Я схватил телефон, вышел на задний двор и набрал его номер, прежде чем успел передумать. Он ответил после второго гудка. Его голос был хриплым со сна, но мгновенно стал сосредоточенным, как только я сказал, что мне нужна помощь.
Я рассказал ему всё на одном дыхании. О выдуманном диагнозе, о мошенничестве с кредитами, о том, как мать, вероятно, подсыпала мне в кофе опасную дозу транквилизаторов или снотворного. Он не перебил ни разу, просто молча выслушал. Когда я закончил, повисла долгая тишина.
— Документируй всё, Макс, — наконец сказал он. — Каждый разговор, каждое сообщение, каждую бумажку, которую они заставляют тебя подписывать. Сохраняй спокойствие, не дай им понять, что ты всё знаешь. И ради Бога, не делай ничего, что поставит тебя на один уровень с этими мерзавцами.