Они врали так вдохновенно, что мне становилось жутко. Мама рассказывала о том, как по ночам не спит, измеряя мне давление. Алина дрожащим голосом говорила, что хочет сделать мои последние дни наполненными любовью. Отец утверждал, что готов отдать последнее, лишь бы мне не было больно. Марьяна растроганно кивала и что-то записывала, впечатлённая их сплочённостью.
В 14:15 в дверь снова позвонили.
Все удивлённо переглянулись. Я тяжело поднялся и пошёл открывать. На пороге стояла инспектор Елена из Государственного фонда, держа в руках пухлую папку с документами. Когда я провёл её в гостиную, воздух в комнате словно заледенел.
Улыбка мамы мгновенно исчезла. Отец побледнел и вжался в кресло. Госпожа Марьяна растерянно смотрела на новую гостью.
— Добрый день, — строго сказала Елена, садясь напротив отца. — Я пришла обсудить серьёзные нарушения по делу вашего сына. Мы обнаружили, что электронные ключи к кабинету ветерана были скомпрометированы. Кто-то подделывал документы от имени Максима.
Отец начал заикаться, по его лбу покатился пот.
— Я… я просто помогал ему… Он же болен!
— Тогда почему вход в систему фиксировался в два часа ночи, а средства пытались перевести на счета третьих лиц? — холодно спросила инспектор.
И тут Алина не выдержала. Нервы сдали.
— Это всё ты виноват! — крикнула она Вадиму, указывая на него пальцем. — Это ты заставил отца брать те деньги и лезть в систему!
Вадим, который явно успел «принять для храбрости» ещё до начала встречи, вдруг громко и презрительно рассмеялся.
— Я заставил?! Да вы все только и ждали, когда он уже отбросит копыта! — заорал Вадим, размахивая руками. — Мы уже всё распланировали! Твою свадьбу, мой новый внедорожник, отцовские долги! Вы же сами говорили, что он всё равно умрёт, так какая разница?!
В комнате повисла мёртвая тишина. Инспектор Елена и госпожа Марьяна замерли, потрясённые услышанным. Марьяна медленно перевела взгляд на мать.
— Вы… вы давали ему какие-то препараты без назначения? — тихо, но очень чётко спросила социальная работница, потому что её профессиональный инстинкт забил тревогу.
Мать начала истерично оправдываться:
— Я просто хотела, чтобы он больше спал! Я только добавляла ему немного снотворного в кофе, чтобы ему не было так больно! Я же его мать!
Марьяна записала это в свой блокнот аккуратным, твёрдым почерком. Все карты были раскрыты. Они сами только что признались в мошенничестве, подделке документов и попытке отравления при двух официальных свидетелях.
И именно в эту секунду входная дверь с грохотом распахнулась, и в гостиную быстрым, уверенным шагом вошёл следователь Коваль в сопровождении трёх вооружённых полицейских в форме.
Полицейские действовали спокойно, чётко и с холодным профессионализмом. Они мгновенно рассредоточились по комнате. Один офицер подошёл к отцу, другой встал рядом с мамой, третий заблокировал Вадима.
Следователь Коваль показал удостоверение и громко заявил, что сейчас все они будут задержаны и доставлены в отделение для допроса.
Мама сорвалась на истерический крик, умоляя объяснить, что происходит, и утверждая, что это какая-то ошибка. Лицо отца стало серым, как пепел, он просто осел в кресле, пустым взглядом уставившись в стену. Вадим начал агрессивно качать права и требовать адвоката, но офицер жёстко, хотя и в рамках закона, осадил его, положив тяжёлую руку ему на плечо.
Алина не кричала. Она неотрывно смотрела на меня. И я увидел в её глазах тот самый миг, когда все пазлы сложились у неё в голове. Шок сменился злостью, а потом лютой ненавистью. Она поняла. Поняла, что умирающий брат был иллюзией. Что я всё это подстроил.
Ровно в 14:30 шорох шин по гравию заставил всех повернуть головы к окну. Во двор подъехал чёрный тонированный внедорожник. Из него вышли двое крепких мужчин в кожаных куртках — те самые криминальные дельцы, которые приехали забирать долг. Но едва они приблизились к калитке, полицейские, которые ждали в засаде на улице, перехватили их.
Один из бандитов попытался сопротивляться, и его тут же повалили на капот, заломив руки в наручники. Как выяснилось позже, он уже находился во всеукраинском розыске. Проблема с опасными кредиторами моего отца только что была решена правоохранительной системой.
Мама зарыдала ещё сильнее, увидев бандитов в наручниках. Видимо, она поняла, что её план использовать мою государственную компенсацию для закрытия долгов окончательно провалился.
Следующие два часа наш дом напоминал место преступления из детективных сериалов. Прибыли криминалисты. Они фотографировали каждую деталь, упаковывали баночки с моими таблетками в пластиковые пакеты для улик. Особое внимание уделили тому самому пакетику с остатками отравленного кофе, который я передал им раньше. Следователь Коваль аккуратно изъял мои скрытые камеры и диктофоны. На удивление, он не ругал меня за самодеятельность, а лишь одобрительно кивнул.
Инспектор Елена и социальная работница Марьяна прямо на кухне давали официальные показания. Две женщины, которые просто пришли выполнять свою работу, стали главными свидетелями обвинения в уголовном деле.
Меня повезли в центральное отделение в машине Коваля. В небольшой комнате для допросов я дал развёрнутые показания под видеозапись. Я рассказал всё с самого начала: от пасхального возвращения и фальшивого диагноза до сбора доказательств и ловушки.