— Няня номер семнадцать только что уволилась, — голос Алины стал заметно тише. — Галина Петровна бросила ключи на стол охраны. Она сказала, цитирую: «В этих детях бес сидит, и никакие миллионы не стоят того, чтобы я рисковала своей нервной системой в этом дурдоме».
В ту секунду Максиму показалось, что его мир снова летит в пропасть. Еще полгода назад он был невероятно счастливым человеком: успешный владелец крупной девелоперской компании «Столица-Инвест-Строй», у которого была любимая жена и трое чудесных, жизнерадостных сыновей. Но потом случилось то страшное, нелепое ДТП на загородной трассе. Елены не стало. Их идеальная семья разбилась вместе с той машиной, и теперь Максим просто шел ко дну. Он изо всех сил пытался быть и отцом, и матерью для трех убитых горем мальчиков, которые, казалось, поставили себе целью уничтожить все вокруг.
— Алина, свяжись с агентством, — глухо приказал Максим, глядя сквозь панорамное окно на столичные пробки. — Скажи, что нам нужен человек еще на вчера.
— Максим Викторович, я уже звонила, — осторожно ответила помощница. — Они говорят, что у них закончились кандидатки. Слухи о ваших мальчиках разлетелись по всему Киеву. Никто не соглашается работать в семье Ткаченко. Даже за двойной тариф.
Максим отложил телефон и закрыл глаза. Его состояние оценивалось в десятки миллионов, но все эти деньги были абсолютно бессильны перед самой главной проблемой в его жизни. Его дети ломались изнутри, а он не имел ни малейшего представления, как собрать их воедино. В свои тридцать пять лет Максим построил настоящую бизнес-империю с нуля. Он был блестящим стратегом, жестким переговорщиком и никогда не сдавался перед трудностями. Но горе превратило его собственных сыновей в совершенно чужих людей.
Правда заключалась в том, что Максим и сам едва держался. Елена была его лучшей подругой, его музой и душой их дома. Без нее он чувствовал себя потерянным. Он начал задерживаться в офисе до поздней ночи просто потому, что там было легче, чем возвращаться в пустой, холодный дом и ловить на себе немые, обвиняющие взгляды сыновей. Дети подсознательно винили его в смерти матери, хотя никогда и не говорили этого вслух. В тот роковой день Елена спешила за город, чтобы забрать для него сюрприз ко дню рождения. Вина пожирала Максима заживо, и он четко понимал: сыновья чувствуют то же самое.
— Босс? — осторожный голос Алины вырвал его из тяжелых мыслей. — Что будем делать с няней?
Максим на мгновение задумался. Отчаяние совсем затуманило его разум.
— Размести объявление на всех возможных порталах. Предложи зарплату втрое выше рыночной. Где-то в этом городе точно есть человек, которому настолько нужны деньги, что он согласится терпеть моих сыновей.
Но тогда Максим еще не знал, что та, кто откликнется на его вакансию, изменит их жизни навсегда.
Тем же вечером тридцатилетняя Марина сидела на кухне своей крошечной съемной квартиры на Троещине. За окном без остановки хлестал холодный киевский дождь, барабаня по старому подоконнику. Она листала сайты по поиску работы, подсвечивая лицо экраном старенького ноутбука. Марина была безработной уже больше двух месяцев — семья, в которой она работала до этого, неожиданно переехала в другой город. Она обожала детей и имела за плечами восемь лет опыта, но в последнее время рынок диктовал свои жесткие условия. Состоятельные столичные семьи искали исключительно молодых нянь с дипломами европейских университетов, знанием трех языков и идеальными рекомендательными письмами.
Но за всеми этими требованиями богачи не видели главного дара Марины: она умела чувствовать чужую боль. Она выросла в областном интернате после того, как ее родители трагически погибли при пожаре, когда девочке едва исполнилось семь. Ее переводили из одного учреждения в другое, и она нигде не задерживалась настолько долго, чтобы почувствовать себя в безопасности или кому-то нужной. К тому моменту, как ей исполнилось восемнадцать и система выпустила ее в свободное плавание, Марина научилась безошибочно считывать самые тонкие признаки детской травмы. А еще она усвоила одно железное правило: дети, которые ведут себя хуже всех, на самом деле больше всего нуждаются в любви.
Когда Марина наткнулась на объявление Максима Ткаченко, она сперва хотела его пролистать. Описание было довольно специфическим: «Ищу опытную няню для трех активных мальчиков. Предыдущие сотрудницы находили эту должность слишком сложной. Предлагаю беспрецедентную заработную плату для правильного кандидата».
Что-то в этих тщательно подобранных словах заставило ее остановиться. «Находили эту должность слишком сложной» — с языка богачей это обычно переводилось как «наши дети абсолютно неуправляемы, и мы в полном отчаянии».
Марина быстро поискала информацию об этой семье в сети. То, что она нашла, заставило ее сердце болезненно сжаться. Полгода назад погибла Елена Ткаченко, оставив мужа и шестилетних тройняшек. Читая короткие новостные сводки, девушка едва сдерживала слезы. Она до мельчайших деталей знала, что именно сейчас переживают эти мальчишки, потому что когда-то проживала этот ужас сама: парализующий страх, ослепляющую злость и непреодолимое желание оттолкнуть от себя всех людей до того, как они снова тебя покинут.
— Этим детям не нужна очередная няня-надзирательница, — тихо произнесла Марина в пустоту своей маленькой кухни. — Им нужен тот, кто их поймет.