На следующее утро Марина подошла к воротам особняка Ткаченко ровно в семь. В руках она держала большой термостакан с горячим кофе и крафтовый пакет, из которого удивительно тепло пахло свежей выпечкой — домашними рогаликами с вишней. Девушка по собственному опыту знала, насколько важно первое впечатление, особенно когда речь идет о детях, чье доверие было жестоко подорвано.
Максим встретил ее на пороге. Он выглядел как человек, который не спал несколько суток: под глазами залегли глубокие тени, а галстук был небрежно ослаблен.
— Мальчики еще спят, но это ненадолго, — глухо произнес он, устало потирая переносицу. — Вы точно уверены, что готовы к этому аду?
Вместо ответа Марина молча протянула ему термостакан.
— Подумала, что вам сейчас не помешает крепкий кофе. И знаете, Максим Викторович… я хочу, чтобы вы помнили: что бы сегодня ни случилось, я не собираюсь опускать руки и сдаваться. Ваши сыновья этого не дождутся.
Максим был искренне тронут этим простым, человечным жестом. Когда вообще в последний раз кто-то просто так приносил ему кофе, не требуя ничего взамен?
— Спасибо вам, Марина. Это… очень неожиданно и приятно.
— Можно просто Марина, без отчества, — мягко улыбнулась она.
Ровно в половине восьмого утреннюю тишину разорвал топот десятков маленьких пяток по лестнице. За ним раздался боевой клич и грохот чего-то тяжелого, что с размаху грохнулось на пол.
— Началось, — болезненно поморщился Максим.
Марина спокойно пошла на звук и оказалась в огромной, залитой светом кухне. Там она застала трех совершенно одинаковых мальчишек с растрепанными темными волосами и огромными синими глазами. Они как раз находились в эпицентре грандиозной битвы. Дизайнерский кухонный остров был щедро залит сгущенкой, а по стенам растекались яркие пятна вишневого варенья. Один из мальчиков уже забрался с ногами на барный стул, держа в руках открытый пакет апельсинового сока, явно собираясь устроить братьям сладкий душ.
— Внимание, враг на пороге! — крикнул тот, что стоял на стуле, заметив Марину в дверях.
Обычная няня в такой момент начала бы причитать, звать отца или угрожать наказанием. Но Марина сделала то, чего эти дети точно не ожидали. Она искренне, звонко расхохоталась.
— Вот это размах! — с восхищением воскликнула она, спокойно заходя прямо в эпицентр липкого хаоса. — Вы настоящие мастера по превращению кухни в поле боя. Снимаю шляпу, мальчики.
Тройняшки замерли. Пакет с соком неуверенно опустился. Они были совершенно сбиты с толку такой реакцией.
— Ты что… не будешь на нас кричать? — недоверчиво спросил один из них, подозрительно щурясь.
— А зачем мне кричать? — удивленно пожала плечами Марина. Она подошла к столу и спокойно села на единственный чистый стул, словно залитый сгущенкой пол был нормой жизни. — Похоже, вам было ужасно весело. Хотя, подозреваю, отмываться от этого варенья будет еще тот квест.
Мальчики быстро переглянулись. Их отлаженная система дала сбой.
— Меня зовут Марина, — продолжила девушка мягким тоном. — Я принесла теплые рогалики с вишней. Но, наверное, вы уже наелись сгущенки, и для выпечки места не осталось.
— Мы ее не ели! — обиженно и немного дерзко бросил старший. — Мы ею стрелялись!
— Понимаю. Стреляться гораздо интереснее, согласна, — кивнула Марина. — А вас как зовут, снайперы?
Тот самый мальчик, который казался вожаком, упрямо скрестил руки на груди.
— Я Артем. Это Даня, а там — Бодя. И чтобы ты знала: мы ненавидим нянек.
— Какая чудесная новость! — радостно всплеснула в ладоши Марина. — Потому что я вообще не нянька.
— А кто же ты тогда? — не выдержал Даня, забыв о своей враждебности.
— Я просто друг. Друг, который умеет печь самые вкусные в мире рогалики и знает сотни невероятных историй перед сном.
Бодя, самый младший из тройни, сразу навострил уши.
— Каких еще историй?
— Разных. О рыцарях, которые побеждают тьму, о тайных мирах и о детях, которые отправляются в большие путешествия.
Мальчикам явно стало интересно, но Артем еще не был готов сдавать позиции.
— Нам не нужны друзья, — жестко, по-взрослому отрезал он. — Друзья всегда уходят навсегда.
От боли, прозвучавшей в голосе ребенка, сердце Марины болезненно сжалось.
— Ты прав, Тема, — тихо и очень серьезно ответила она. — Иногда люди, которых мы любим больше всего, уходят. Даже тогда, когда сами этого совсем не хотят.
На кухне повисла тяжелая тишина. Марина видела, как в глазах мальчиков блеснули непрошеные слезы.
— Но знаете, что я поняла? — мягко продолжила она, подавшись вперед. — Если кто-то ушел, это не значит, что он перестал вас любить. И это точно не значит, что теперь вас будут оставлять все на свете.
— Наша мама ушла… — едва слышно прошептал Бодя, и его маленькие плечи вздрогнули.
— Знаю, мой хороший. И я даже представить не могу, как сильно это болит. Наверное, иногда кажется, что внутри все просто разрывается на части, правда?
Все трое малышей молча закивали, и по их перепачканным щечкам покатились слезы.
— Открыть вам одну тайну? — шепотом спросила Марина. Мальчики снова кивнули. — Моих мамы и папы не стало, когда я была совсем чуть-чуть старше вас. Очень долгое время я была настолько зла на весь мир, что нарочно обижала всех вокруг. Я думала: если буду плохой, люди сами уйдут, и мне не придется плакать, когда они меня бросят.
Дети смотрели на нее широко раскрытыми глазами.
— И что… это помогло? — шмыгнув носом, спросил Артем.
— На какое-то время. Но потом мне стало так одиноко и холодно… Я чуть не потеряла шанс познакомиться с замечательными людьми, потому что просто боялась им довериться.
Марина достала из пакета рогалики, от которых шел невероятный аромат ванили и вишни.
— Эти рогалики моя мама пекла лучше всех на свете. Теперь я готовлю их каждый раз, когда очень сильно по ней скучаю. — Она положила выпечку на стол. — Вы не обязаны их есть. И вы совсем не обязаны меня любить. Но я буду приходить сюда каждый день. Как бы вы ни шалили, какие бы стены ни измазали. Потому что люди, которым вы небезразличны, не убегают при первых трудностях. Они остаются.
Тишину нарушало только тихое всхлипывание. И вдруг Бодя, самый маленький, сделал неуверенный шаг к столу.
— А можно… можно мне один? — несмело спросил он.
— Конечно, солнышко. Угощайся.
Бодя откусил кусочек, и его глаза засияли.
— Очень вкусно…
Артем и Даня переглянулись, медленно подошли и тоже потянулись за выпечкой. Пока трое мальчишек жевали рогалики, постепенно расслабляясь в присутствии Марины, Максим молча стоял в коридоре, не веря собственным глазам. За каких-то двадцать минут эта девушка сделала то, что не удавалось профессиональным психологам месяцами. Она достучалась до их сердец.
Но Максим еще не знал, что их хрупкое утреннее спокойствие вот-вот разлетится на осколки.
Его телефон резко завибрировал в кармане. На экране высветилось имя юриста компании — Виктора Сергеевича. Он звонил в такую рань только тогда, когда случалась настоящая катастрофа.
— Максим, у нас серьезные проблемы, — без всяких прелюдий начал юрист. Голос его был напряжен как струна. — Полчаса назад популярный телеграм-канал «Столичные инсайды» выпустил разгромный пост. Его уже подхватили ютуб-блогеры. Кто-то слил информацию о массовом увольнении нянь в твоем доме. Из тебя делают монстра, которому плевать на собственных неуправляемых детей.