Тем временем в просторной офицерской столовой, где пахло свежей выпечкой и жареным беконом, генерал-майор Руденко держал внимание целого стола молодых офицеров. История становилась ярче с каждым новым пересказом.
— Значит, захожу я туда, а эта девочка сидит и с таким важным видом делает вид, будто проводит диагностику канала связи с беспилотником, — Руденко театрально развел руками, отрезая кусочек крафтового сыра, который ему специально привозили с местной экофермы. — Я имею в виду, в ней росту метр шестьдесят в прыжке. Выглядела так, будто ей место — в младших классах преподавать, а не к военной технике лезть.
Стол взорвался положенным, угодливым смехом.
— И что вы сделали, господин генерал? — старший лейтенант Хмара подался вперед, ловя каждое слово начальника.
— А что я должен был сделать? Объяснил ей реалии жизни. Сказал сидеть в своей нише и не высовываться, — Руденко самодовольно отпил кофе из своей персональной термокружки. — Даю гарантию: она тут и недели не протянет. Эти подрядчики никогда не задерживаются. Получат один раз по носу, увидят, как работает настоящая армия, и сразу бегут обратно в свои безопасные гражданские офисы, где самая большая опасность — это порезать палец бумагой у принтера.
На другом конце стола полковник Борисенко, начальник службы безопасности объекта, мрачно смотрел в свою чашку. Он был старше большинства присутствующих здесь офицеров и пережил достаточно волн самоуверенных карьеристов, чтобы распознавать тревожные симптомы. Уверенность в себе — это хорошо, даже необходимо для командира. Но существует тонкая грань между уверенностью и беспечностью, и Руденко имел дурную привычку ее переступать.
— А у этой консультантки точно все в порядке с допусками? — тихо переспросил Борисенко, перекрывая шум разговоров.
— Ой, там все по протоколу, — Руденко отмахнулся рукой, словно отгонял назойливую муху. — Документы проверены, бумаги идеальные. Вы же знаете, как это работает в наше время. Кто-то в столичном департаменте закупок получает свой откат по контракту, и вдруг у нас по секретному бункеру бегают гражданские так, будто они тут хозяева.
— И все же, — Борисенко медленно поставил чашку на стол. — Я бы хотел, чтобы мои ребята провели более глубокую проверку. Доступ к терминалам управления БПЛА — это не та вещь, которую мы должны раздавать направо и налево.
— Да пожалуйста, делайте что хотите, — генерал пожал плечами. — Но вы увидите, что юридически там все чисто. В этом и состоит наша главная проблема сейчас: слишком много юристов и бумажек, слишком мало настоящих воинов.
Разговор быстро перешел на обсуждение предстоящих совместных учений с западными партнерами — имитация высадки диверсионных групп на побережье, три дня маневров, которые должны были в очередной раз доказать руководству в Киеве, что этот командный центр — элита из элит. Руденко был в своей стихии, раздавая указания и рисуя тактические схемы прямо в воздухе.
Никто за столом не заметил, как полковник Борисенко тихо поднялся и вышел из столовой. Он уже доставал телефон, чтобы отдать приказ своим аналитикам поднять всю подноготную их новой «айтишницы».
Пока офицеры завтракали, в диспетчерской Елена работала с методичной, ледяной точностью. На базовом уровне все выглядело как обычная рутина: проверка логов доступа к файлам, метрики производительности систем, стандартные протоколы обслуживания, которые запустил бы любой компетентный системный администратор.
Но там, в глубине этой рутины, спрятанная в микропаузах между официальными задачами, она делала нечто совсем другое. Елена строила карту.
Она сопоставляла шаблоны доступа, отслеживала потоки данных, фиксировала, кто, когда и какой информации касался. Она искала аномалии. Крошечные, почти незаметные трещины в операционной безопасности, которые указывали бы на то, что кто-то работает вне правил.
Три месяца назад она получила приказ. Задача была сформулирована предельно просто: проникнуть на эту базу под легендой, слиться с фоном и найти «крысу». Кто-то в этом элитном центре методично продавал засекреченные тактические данные и графики патрулирования частной военной компании «Апекс Секьюрити». И не просто продавал, а упаковывал это безупречно, синхронизируя утечки так, чтобы нанести максимальный ущерб и при этом не оставить никаких цифровых следов.
Тот, кто этим руководил, разбирался в военной информационной архитектуре на уровне эксперта. А значит, это был кто-то из высшего руководства. Кто-то, кто знал, как замести следы.
Очевидным подозреваемым был генерал Руденко. У него был максимальный уровень доступа, возможность и, безусловно, достаточно раздутое эго, чтобы считать себя неприкасаемым. Но «очевидный» не всегда значит «правильный». За три месяца тихого наблюдения Елена поняла, что этот бункер живет собственной сложной паутиной интриг, зависти и союзов. Сливать данные мог любой из полудюжины старших офицеров. А может, и группа лиц.
Поэтому она молчала. Была маленьким, незаметным винтиком в системе. Позволяла им думать, что она именно та, кем кажется, — затюканная подрядчица, которую легко запугать. Она будет играть эту роль до тех пор, пока не соберет достаточно доказательств, чтобы сжечь их коррупционную сеть дотла.
Вдруг экран мигнул. Сработал скрытый алерт. Кто-то пытался получить доступ к файлу, который она поставила на мониторинг. Это были журналы реквизиции оборудования для тренировочной миссии, состоявшейся полтора месяца назад. Ничего сверхсекретного, вот только этот же файл уже дважды за последний месяц открывали пользователи, у которых не было ни единой логической причины его читать.
Она позволила загрузке завершиться. Не заблокировала. Не подняла тревогу. Просто смотрела, фиксировала IP-адрес и добавляла этот штрих к общей картине.
Дверь с шипением отъехала в сторону. В комнату вошел лейтенант Хмара. Он пытался держаться расслабленно и уверенно, но это выглядело скорее как агрессивная спесь.
— Эй, слышишь, госпожа? — он даже не потрудился запомнить ее имя. — Приказ генерала. У тебя нет допуска к этому терминалу в рабочее время. Тебе нужно разлогиниться. Сейчас.
— Я провожу системную диагностику, — она даже не подняла взгляда от монитора. — Закончу примерно через двадцать минут.
— Ага, ну смотри, рабочее время началось в 06:00, так что… — он сделал пренебрежительный жест рукой, словно отгонял кошку. — Мне нужно, чтобы ты освободила помещение. Немедленно.
Елена спокойно сохранила работу, вышла из системы, сложила свой планшет и небольшую сумку с инструментами. Хмара наблюдал за ней с едва скрываемым удовольствием. Маленькая, но сладкая победа — поставить гражданскую на место. Он уже представлял, как будет рассказывать об этом ребятам в курилке.
— Знаешь, в чем ваша проблема? — Хмара оперся на только что освобожденную консоль. — Вы, гражданские, вообще не понимаете, что такое иерархия. Не понимаете, что значит заслужить свое место в такой структуре. Мы тратим годы на тренировки, мы кровь проливаем, мы доказываем свою преданность. А потом появляется кто-то вроде тебя, с какой-то бумажкой от частной конторы, и думает, что это дает ей те же права и то же уважение.
Елена остановилась у двери.
— Вы правы, лейтенант. Я действительно этого не понимаю.
Этот ответ сбил его с толку. Он ждал оправданий, агрессии, возможно, попыток сослаться на нормы трудового договора или уставы. Это абсолютное, ледяное согласие сломало его сценарий.
— Ну… просто не путайся под ногами, — закончил он уже менее уверенно.