Она вышла, не сказав больше ни слова.
Как только дверь закрылась, Хмара достал телефон и открыл неофициальный чат, где сидели все младшие офицеры базы. Технически такие группы были строго запрещены уставом безопасности, но о ней знали все, и никто ее не удалял.
«Пацаны, вы не поверите, что сейчас было», — быстро набрал он. «Генерал просто уничтожил ту айтишницу-подрядчицу. Но прикол в том, что она ходит с таким лицом, будто что-то из себя представляет. Вы бы видели. Ведет себя так, будто ей тут все принадлежит.»
Ответы посыпались мгновенно. Шутки. Мемы. Кто-то предложил делать ставки, через сколько дней она напишет заявление на увольнение. Другой написал, что ее надо официально назначить «генеральским бариста». Обычная безобидная травля, через которую проходит каждый новичок. Она либо научится смеяться вместе с ними, либо сломается и уйдет. Проблема решится сама собой.
Сообщения продолжали сыпаться все утро. История расползалась по бункеру, обрастая выдуманными деталями. С каждым часом рассказ о подрядчице, которая осмелилась дерзить генералу, становился все смешнее и все дальше от реальности. Она переставала быть человеком и превращалась в местный анекдот.
Женщина, из-за которой все это началось, сидела одна за пластиковым столом в дальнем углу обычной солдатской столовой. Она жевала стандартную котлету с кашей, которые по вкусу напоминали прессованный картон, умноженный на армейскую эффективность. Вокруг нее бурлила жизнь базы. Разговоры о ротациях. Жалобы на график нарядов. Сплетни о проверках из Киева.
Она слушала. И запоминала. Кто кому уступает место. Кто смеется слишком громко. Как формируются неформальные альянсы. Она видела настоящую сеть власти, которая пульсировала под официальной иерархией.
В столовую вошел старший прапорщик Коваль со своей бригадой техников. Увидел ее. Что-то тихо сказал ребятам рядом. Они все повернули головы, засмеялись и пошли дальше.
Еда во рту Елены превратилась в опилки, но она заставила себя проглотить.
Снова дыхание. Ровный ритм на четыре счета. Вдох через нос. Задержка. Выдох через рот. Задержка. Именно так, как их учили во время «адской недели» на отборе. Во время симуляции плена и допросов. На тех засекреченных полигонах, где с тебя сдирают все человеческое, чтобы посмотреть, какой стержень останется внутри, когда не за что будет держаться.
Экран ее часов показывал 13:37.
На 14:00 у нее была назначена встреча с начальником отдела ИТ-обеспечения базы. Официально — для обсуждения обновлений программного обеспечения и протоколов защиты сети. Неофициально — это была «мертвая зона». Возможность передать собранную информацию руководству наверх, не оставляя электронных следов в системе бункера.
Она доела обед. Отнесла поднос на мойку. Вышла на поверхность, чтобы перейти в другой блок.
На улице ее сразу обхватил сырой, пронизывающий карпатский ветер. Он пробирался под флиску и заставлял ежиться. ИТ-отдел базировался в самой старой части комплекса, еще советской постройки. Внутри старые системы вентиляции вели безнадежную войну с сыростью толстых бетонных стен.
Кабинет начальника находился на втором подземном уровне. На двери висела скромная табличка: «Майор Сидоренко М.В. Информационные системы».
Елена постучала.
— Заходите, открыто!
Майору Сидоренко было сорок пять, но выглядел он на все шестьдесят. Годы всматривания в мониторы, поиска уязвимостей и латания дыр в системах, которые устарели еще до того, как он вступил в должность, дали о себе знать. Он был компетентным, страшно уставшим и совершенно не подозревал, что женщина, которая только что вошла в его кабинет, имеет уровень доступа, о котором он даже мечтать не мог.
— А, вы вовремя, — он махнул рукой на стул, заваленный какими-то инструкциями. — Просто сбросьте это на пол. Итак, нам нужно поговорить об обновлении фаерволов. Новые директивы из Киева — это просто катастрофа для нашей текущей архитектуры.
Елена аккуратно переложила бумаги, села и достала планшет.
Десять минут они вели абсолютно легитимный, смертельно скучный разговор о безопасности сети. Графики установки патчей. Совместимость оборудования от разных вендоров. Это была та специфическая техническая болтовня, от которой у большинства нормальных людей начинают стекленеть глаза.
Вдруг Сидоренко тяжело вздохнул и потер усталые глаза.
— Я пойду сделаю себе кофе, а то просто вырублюсь. Вам принести?
— Нет, спасибо, я в порядке.
Он вышел. Дверь щелкнула.
У нее было ровно шесть минут. Сидоренко был человеком привычек, предсказуемым до секунды. Автомат с кофе стоял на два этажа выше. Он всегда ходил туда по лестнице, потому что врач сказал ему больше двигаться. Двойной эспрессо без сахара. Ровно шесть минут. Она проверяла этот хронометраж уже трижды.
Елена молниеносно переместилась к его компьютеру. Он оставил систему разблокированной. Небрежность, но очень типичная для «своих».
Она быстро прошла через несколько уровней каталогов в скрытую сетевую папку. Создала новый файл. Зашифровала его, замаскировав под обычный системный лог обновления. И слила туда все данные, которые собрала за последние недели. Паттерны доступа. Метки времени. ID пользователей, не совпадавшие с официальными расписаниями дежурств.
Загрузка завершена.
Удалить локальные копии на флешке.
Очистить историю последних открытых файлов.
Вернуться на стул.
Пять минут сорок секунд.
Сидоренко вошел в кабинет на отметке шесть минут пятнадцать секунд. Приемлемо. В его руках были два бумажных стаканчика.
— Я все же решил взять вам порцию, — сказал он, протягивая ей кофе. — Выглядите так, будто вам это тоже не помешает.
Она взяла стаканчик. Сделала глоток. Это был ужасный, пережженный кофе, который по вкусу напоминал воду, в которой помыли те самые генеральские берцы. Она пила его, даже не моргнув.
— Так на чем мы остановились насчет конфликтов оборудования? — спокойно спросила Елена.
Они завершили встречу. Она вышла из кабинета, держа в руках стопку распечаток о фаерволах, которые она никогда не прочтет, а Сидоренко никогда не проверит. Бумажный стаканчик полетел в ближайшую урну.
Главное было сделано. Настоящее сообщение уже летело по защищенным каналам наверх, перескакивая через зашифрованные серверы, чтобы в итоге оказаться на столе в закрытом кабинете в Киеве. Там, где человек, у которого на погонах больше звезд, чем майор Сидоренко когда-либо увидит в своей жизни, должен был решить: достаточно ли весомы эти доказательства, чтобы дать Елене зеленый свет на ликвидацию сети.