Вторая половина дня принесла новые унижения. Служба безопасности базы, выполняя негласное указание полковника Борисенко, задержала ее на выходе из технического блока для «дополнительной идентификации».
Все было абсолютно законно. Согласно протоколам. И совершенно очевидно, что это было целенаправленное давление.
Елена терпеливо стояла в тускло освещенном коридоре, пока двое крепких патрульных с бейджами СБ фотографировали ее пропуск. Они пробили ее отпечатки пальцев по базам данных, хотя она и так знала, что результат будет идеальным. Они задавали вопросы, ответы на которые уже имели на своих планшетах.
— Как долго вы находитесь на объекте? — монотонно спросил старший патрульный.
— Три месяца.
— Ваше предыдущее место работы?
— Я частный подрядчик. Работаю по контрактам. У меня нет постоянного места работы.
— Хорошо. Тогда ваш предыдущий контракт? Где и с кем?
— Эта информация подпадает под соглашение о неразглашении. Закрытый контракт.
Патрульные переглянулись. Когда гражданские начинают прикрываться грифами секретности, это всегда вызывает подозрения. Обычно это означает, что человек врет, пытаясь придать себе вес. Но иногда это означает, что человек говорит правду, и эта правда находится на таком уровне доступа, куда обычным патрульным СБ лезть строго запрещено.
— Нам придется это проверить, — нахмурился старший.
— Без проблем. Свяжитесь по номеру, указанному на обороте моей формы доступа.
Они позвонят. Они попадут в вполне реальный офис одного из государственных ведомств в Киеве, где очень вежливый голос подтвердит, что госпожа Елена Воронова — именно та, за кого себя выдает. Ее легенда была безупречной. Она обязана была такой быть. В свое время люди отдали жизни, чтобы эти документы выдерживали любые проверки.
Ближе к шестнадцати часам она наконец вернулась в свое временное жилье. Это была крошечная комната в жилом блоке для подрядчиков. Голые бетонные стены. Металлическая кровать с тонким матрасом. Стол и стул, которые, казалось, списали еще во времена холодной войны.
Ей было все равно. Елена спала в куда худших условиях. Она проходила целые миссии в таких обстоятельствах, которые сломали бы психику большинства «гражданских» раньше, чем причинили бы им физический вред.
Она села на жесткую кровать. Позволила себе ровно шестьдесят секунд полной тишины. Никакого дыхания на четыре счета. Никакого контроля над мимикой. Просто минута, когда не нужно играть роль.
А потом все закончилось. Время возвращаться к работе.
На ее планшете хранились зашифрованные файлы, раскрытие которых вызвало бы грандиозный скандал на национальном уровне. Графики тренировок элитных подразделений. Списки личного состава. Логистика цепочек поставок оружия. Это было все, что нужно для планирования диверсии против этого центра. Все, что хотел бы получить покупатель краденых секретов.
Но Елена была здесь не для того, чтобы охранять эти секреты. Она была здесь, чтобы найти того, кто их уже крадет.
Детали головоломки начинали складываться. Агрессивная потребность генерала Руденко контролировать любой доступ. Нервозность лейтенанта Хмары рядом с теми, кто мог увидеть лишнее. Глубокие технические знания прапорщика Коваля, явно выходившие за рамки его должностных обязанностей. Проверки полковника Борисенко, которые казались скорее попыткой запугать, чем реально расследовать угрозу.
Любой из них мог быть «крысой». Или же все они были в одной связке.
Единственный способ узнать наверняка — это заставить их ошибиться. Надавить настолько сильно, чтобы они выдали себя в попытке отбиться. А это означало, что завтра ей придется пойти на обострение. Она должна оказаться там, где ей быть не положено. Влезть в системы, которые гарантированно спровоцируют тревогу. Поднять столько шума, чтобы тот, кто наблюдает из тени, почувствовал угрозу и начал действовать.
Елена поставила будильник на 04:30. Достаточно рано, чтобы прийти в штаб до основной массы людей. Достаточно рано, чтобы оказаться в диспетчерской в тот промежуток, когда ночная смена уже расслабилась, а дневная еще не заступила. Достаточно рано, чтобы увидеть, что произойдет, когда она перестанет быть осторожной.
Сон пришел мгновенно. Годы подготовки научили ее спать тогда, когда есть возможность, ведь никогда не знаешь, когда выпадет следующий шанс закрыть глаза.
Четыре часа спустя беззвучная вибрация будильника вернула ее к реальности с настойчивостью лезвия у горла.
Она одевалась в темноте. Тот же флисовый реглан. Тот же неприметный вид технаря. Мысленно пробежалась по списку вещей: пропуск, планшет, набор инструментов. И часы с той самой скрытой кнопкой, на которую она до сих пор не нажала. Еще нет.
Бункер в пять утра был совсем другим миром. Дежурный костяк персонала. Редкие техники, проводившие ночное обслуживание. Несколько измученных бессонницей штабистов. Елена двигалась по полутемным бетонным коридорам плавно, как вода, ищущая путь наименьшего сопротивления.
Главная дверь диспетчерской управления БПЛА была заблокирована, но ее пропуск тихо мигнул зеленым, и замок щелкнул.
Внутри ночной оператор — молоденький сержант — полулежал в кресле, вяло наблюдая за автоматизированными процессами, которые уже несколько часов не требовали вмешательства человека.
— Доброе утро, — тихо сказала она.
Парень вздрогнул, едва не опрокинув пустую банку из-под энергетика.
— Ой… Доброе. — Он был молод, наверное, это его первая серьезная должность. Все еще нервничал, когда кто-то появлялся вне графика. — Вы рано.
— Системная диагностика лучше проходит при минимальной нагрузке на серверы.
— А, да, логично, — он уже торопливо собирал свои вещи, мечтая сдать смену и пойти поспать. — Все зеленое. Каналы стабильны. Был один сбой на спутниковом канале около 03:00, но система сама восстановилась.
— Я проверю логи.
— Супер. Тогда я пошел.
Дверь закрылась. Она осталась одна. Диспетчерская тихо пела свою привычную электронную песню.
Елена подошла к главной консоли и вызвала журналы доступа. Не поверхностные, которые может увидеть любой админ. Она нырнула в глубокую архитектуру системы. Протоколы аутентификации пользователей. Маршрутизация передачи файлов. Те самые цифровые отпечатки, которые большинство считает невидимыми, но которые никогда не исчезают бесследно.
Вот оно.
Пиковый всплеск доступа ровно в 03:00. Именно тогда, когда «сбоил» спутниковый канал. Кто-то вошел в систему удаленно и выкачал пакет данных. Немного. Несколько килобайт. Для неопытного глаза это выглядело бы как рутинная передача телеметрии.