Вот только доступ был осуществлен с IP-адреса, который был жестко привязан к персональному компьютеру в кабинете генерала Руденко. В три часа ночи. Когда штабной блок заперт, на сигнализации и должен быть абсолютно пуст.
Она подняла планшет и сделала серию снимков экрана. Зашифрованное хранилище. Жесткая цепочка сохранения доказательств. Это были материалы, которые устоят перед любым военным трибуналом, когда дело дойдет до арестов.
— И что это мы тут делаем?
Она не подпрыгнула. Не попыталась лихорадочно свернуть окна. Просто спокойно повернулась.
В дверях стоял старший прапорщик Коваль. Сумка с инструментами висела на плече. Подозрение было написано на его лице крупными буквами, словно официальное обвинение.
— Системная диагностика, — ровно ответила Елена. — Кто-то получал доступ к файлам в обход нормальных параметров.
— У вас нет допуска для проведения проверок безопасности.
— Я не провожу проверку безопасности. Я проверяю целостность системы.
— А по-моему, это выглядит именно как несанкционированный аудит, — он сделал шаг вперед, щурясь на ее монитор. Его выражение лица резко изменилось. Он распознал, ЧТО именно она открыла. Понял, чем это пахнет.
Несколько секунд они просто молчали. Тихо шипел кондиционер.
— Вам нужно выйти из системы, — наконец тяжело произнес Коваль. — Немедленно.
— Подождите минуту.
— Нет. Сейчас. — Его рука опустилась на тактическую рацию на поясе. — Или я вызываю охрану.
Елена нажала комбинацию клавиш. Сохранила логи. Вышла из системы. Встала с кресла.
— Прапорщик Коваль, — ее голос был тихим, но резал пространство, как стеклорез. — Если кто-то на этой базе компрометирует секретные данные, разве вы не хотели бы об этом знать?
— Я бы хотел, чтобы гражданские подрядчики сидели в своей нише. И я очень не хочу объяснять своему командиру, почему какая-то девица из ИТ-компании роется в журналах доступа в пять утра.
— Справедливо.
Она двинулась к выходу. Он перегородил ей путь. Не агрессивно. Он просто стоял там — стена неуверенности, пытаясь решить, представляет ли она угрозу, которую нужно немедленно нейтрализовать.
— Кто вы такая на самом деле? — тихо спросил он.
— Именно та, чье имя написано на этом пропуске.
— На вашем пропуске написано «технический консультант». Но обычные айтишники не умеют читать протоколы шифрования на таком уровне. И не проводят скрытых аудитов.
Он не был дураком. Возможно, никогда им и не был. Просто играл свою роль в системе, которой доверял.
— Я служу на этой должности уже двенадцать лет, — продолжил Коваль, сжимая рацию. — Я знаю, как выглядит норма. Вы — не норма. Возможно, вы шпионка. Промышленный шпионаж. Это случается чаще, чем об этом пишут. Конкуренты, иностранные спецслужбы… Я должен арестовать вас прямо здесь и сейчас.
— Должны были бы, — спокойно согласилась она. — Но не сделаете этого.
— Почему это?
— Потому что какая-то часть вас понимает, что здесь происходит что-то грязное. Вы это чувствуете. Мелочи, которые не сходятся. Шаблоны доступа к данным, которые выглядят странно. Приказы, в которых нет логики.
Она встретилась с ним взглядом и не отвела глаз.
— Вы хорошо знаете свою работу, прапорщик. Достаточно хорошо, чтобы замечать аномалии. Но вам не хватает звезд на погонах, чтобы что-то с этим сделать.
Жилка на его щеке дернулась. Он сделал полшага в сторону.
— Идите отсюда.
Она вышла в коридор. За ее спиной Коваль так и остался стоять в диспетчерской с рацией в руке, пытаясь понять, что из этого хуже: довериться незнакомке или проигнорировать собственные инстинкты.
К 06:00 база проснулась окончательно. Утреннее построение, тяжелый грохот сотен берцев по бетонному плацу, запах дизеля от генераторов и лихорадочная суета у линий раздачи еды. Привычный, отработанный до автоматизма хаос военного объекта, начинающего свой день.
Елена сидела в большой столовой для сержантского состава и подрядчиков. Перед ней остывала порция овсянки. Когда в зал вошел генерал Руденко со своей неизменной свитой, он заметил ее сразу. В том, как он целенаправленно изменил траекторию и направился к ее столу, чувствовалась хищная, почти театральная намеренность.
— Ну надо же, — генерал остановился напротив нее. Его свита мгновенно образовала полукольцо за его спиной. — А я, признаться, не ожидал увидеть вас здесь этим утром.
Елена медленно подняла взгляд от тарелки:
— Не ожидали, господин генерал?
— До меня дошли слухи, что вы были в диспетчерской еще до рассвета, — он оперся руками о стол, нависая над ней. — В пять утра. До начала разрешенных рабочих часов. Проводили какие-то там… диагностики.
— Как и требует протокол оптимизации систем.
— Странно. Что-то я не припоминаю, чтобы отдавал приказ оптимизировать системы в пять утра, — Руденко сел напротив нее без приглашения. Его взгляд стал жестким. — Зато я прекрасно помню свой приказ: держаться подальше от систем, которые вас не касаются.
— Системы, которые я проверяла, не были тактическими. Это были административные журналы доступа.
— К которым у вас ровно ноль целых и ноль десятых процента допуска!
Разговор становился слишком громким. Соседние столы начали замолкать. Все взгляды в столовой сфокусировались на этой сцене.
— Если существует подозрение на нарушение безопасности, я обязана действовать согласно своему контракту, — абсолютно спокойно, не повышая голоса, ответила Елена.
— Нарушение безопасности? — Руденко рассмеялся. Это был тот самый смех, призванный унизить и растоптать оппонента. — Я тебе расскажу о нарушении безопасности, дорогуша. Мое главное нарушение безопасности — это когда неавторизованный гражданский персонал лезет в секретные базы данных, а потом, когда его ловят с поличным, пытается спрятаться за бюрократическими отговорками.
— Я ни от кого не прячусь.
— Ну конечно. Ты просто сидишь здесь, ешь свою овсянку и делаешь вид, будто только что не нарушила с полдесятка приказов.