Всё происходило как в тумане. Поскольку Алина уже жила в Киеве, ей не нужно было никуда лететь, но уровень организации впечатлял не меньше. Возле её старого подъезда ждал массивный чёрный внедорожник с тонированными стёклами. Полковник сообщил, что на время проверок и подготовки к встрече её поселят в закрытой ведомственной гостинице в правительственном квартале.
Это был роскошный, идеально чистый номер, который выглядел лучше, чем любое жильё, где она когда-либо бывала.
— Генерал будет ждать вас завтра в 09:00, — сказал Гайдай, когда они ехали по центральным улицам Киева. — Это закрытый сектор Министерства обороны. Не волнуйтесь, мы проведём вас через охрану.
Алина смотрела в окно на монументальные здания столицы. Всё вокруг казалось слишком большим, чужим и пугающим.
— Почему она хочет меня видеть? — тихо спросила девушка.
Полковник посмотрел на неё через зеркало заднего вида.
— Это уже её история, Алина. Не моя.
Той ночью Алина не сомкнула глаз. Она лежала на огромной кровати с идеально белым бельём, смотрела в тёмный потолок и думала о Григории. Она гадала, во что именно впуталась, и не совершила ли роковую ошибку, отправив то письмо.
В 8:30 утра Гайдай ждал её в холле. Они поехали к главному зданию ведомства. Прохождение службы безопасности заняло двадцать минут: рамки металлоискателей, тщательная проверка документов, сдача телефона. Ей выдали пластиковый гостевой пропуск, который она прикрепила к лацкану одолженного пиджака. Тётя Мария дала ей свой деловой костюм — брюки были немного длинноваты, и Алина чувствовала себя так, будто нарядилась на чужой праздник.
Гайдай вёл её бесконечными коридорами. Идеально натёртые полы. Государственные флаги. Повсюду люди в форме, которые куда-то спешили с папками в руках, вполголоса обсуждая что-то важное.
Наконец они остановились перед массивной дубовой дверью с табличкой «Главная инспекция». Гайдай постучал дважды.
— Входите, — прозвучал уверенный женский голос.
Кабинет оказался меньше, чем Алина ожидала. Большой стол, шкафы с документами, флаг в углу. А за столом сидела женщина в идеально выглаженной форме с генеральскими погонами. Виктории Косач было за шестьдесят. Седые волосы строго собраны на затылке. Её взгляд был таким острым, будто она могла просканировать человека насквозь за одну секунду.
Она поднялась, когда они вошли.
— Алина? — генерал вышла из-за стола и протянула руку. — Спасибо, что приехали.
Алина пожала её. Ладонь женщины была тёплой, а рукопожатие — крепким, но без лишнего давления.
— Пожалуйста, садитесь.
Алина опустилась в кресло. Гайдай остался стоять у двери, словно тень. Генерал Косач вернулась на своё место и открыла толстую картонную папку. На корешке Алина успела заметить фамилию Григория.
— Я получила письмо три недели назад, — начала генерал. — Это было первое реальное доказательство за пятнадцать лет, что он вообще жив. — Она тяжело вздохнула. — И одновременно доказательство того, что он умер.
В горле Алины снова появился тот самый болезненный ком.
— Я… я просто не знала, что ещё с этим делать.
— Вы поступили абсолютно правильно. — Косач опёрлась локтями о стол. — Григорий Тарасович был одним из лучших офицеров разведки, которых когда-либо выпускала эта страна. Он выполнял сверхсекретные миссии во время самых сложных операций. Балканы. Ближний Восток. Миссии, которых до сих пор официально не существует на бумаге.
Она легко постучала пальцем по папке.
— Когда он ушёл в отставку в 2001 году, он должен был получить полное обеспечение и медицинское сопровождение. Вместо этого он просто провалился сквозь щели системы.
— Но как такое возможно? — не выдержала Алина.
— Посттравматический синдром. Плюс роковая бюрократическая ошибка, из-за которой его дело потеряли на два года. Когда мы наконец его нашли, он уже исчез с радаров. Его признали пропавшим без вести. Никто не стал разбираться дальше. — Голос генерала стал металлическим. — Мы его предали.
— Он рассказывал мне истории… — прошептала Алина. — Про эвакуации, про министров, про секретные задания. Я думала, что он просто болен. Что он всё путает.
— Он ничего не путал, — Косач достала из папки ту самую фотографию. — Это снято в девяносто восьмом. Слева — тогдашний вице-премьер. Справа — заместитель директора ведомства. Григорий только что вытащил их из горящего здания во время мятежа на Балканах. Спас им жизнь.
Она внимательно посмотрела на Алину.
— Он спас очень много жизней. А мы забыли о нём.