Он снова вздохнул, обхватив себя руками от холода.
— Мне бы только умыться и переодеться. Я промёрз до костей. Любые старые вещи подойдут, я вам их обязательно верну, обещаю!
Маричка только нахмурилась.
— Ну вы даёте! Может, вам ещё и ключи от квартиры дать, где деньги лежат? — возмутилась она, скрестив руки на груди. Всем своим видом она демонстрировала скепсис и рациональное недоверие.
Мужчина опустил глаза. Он прекрасно понимал, что его просьба звучит как начало криминального триллера.
— Поймите, я не прошу пускать меня в дом или давать деньги. Просто какие-нибудь сухие вещи, чтобы я не слёг с воспалением лёгких. Я честный человек, клянусь вам!
Его голос звучал настолько искренне и беспомощно, что стена недоверия Марички дала трещину. Она вспомнила, как сама когда-то оказалась под проливным дождём без копейки в кармане, и никто не остановился ей помочь.
— Надо было в тепле в отделении сидеть, — пробормотала она, окончательно смягчившись. — Ну ладно уж, пойдём. Я живу в соседнем доме. Найду тебе что-нибудь из вещей брата.
Мужчина благодарно кивнул и, едва переставляя окоченевшие ноги, побрёл следом за ней.
Когда они вошли в квартиру, Маричка, окончательно обессилев, просто рухнула на мягкий пуфик в прихожей. Ноги гудели так, будто она только что пробежала марафонскую дистанцию с полосой препятствий.
— Ванная прямо по коридору, — она устало кивнула в сторону двери в узком коридоре. — А я пока поищу что-нибудь из сухой одежды. Кстати, как вас хоть зовут, жертва ночных экспрессов?
— Андрей, — тихо ответил мужчина, нащупывая выключатель.
Он зашёл в ванную и, закрыв за собой дверь, тяжело прислонился к ней спиной. Через несколько мгновений послышался шум воды, обещавший такое долгожданное тепло. Маричка же только обречённо вздохнула — её планы на мгновенный сон были официально отменены.
Брат Марички, Тарас, уже несколько лет как съехал на съёмную квартиру на левом берегу Киева, но его старые вещи до сих пор хранились на верхней полке шкафа. Маричка достала чистые спортивные штаны, тёплый вязаный свитер и свежие носки. «Ну и пусть, Тарас от этого точно не обеднеет, а человеку сейчас жизненно необходимо согреться», — успокоила она себя, стараясь отогнать остатки тревоги.
Она подошла к ванной комнате и легонько постучала в дверь. Шум воды на мгновение стих. Казалось, время по ту сторону двери тоже замерло в ожидании.
— Одежду я оставила здесь, на тумбочке в коридоре, — громко, но максимально спокойно произнесла она, чтобы перекрыть гул труб.
Убедившись, что её услышали, Маричка вернулась на кухню. Она достала из холодильника кастрюлю, аккуратно налила полную тарелку наваристого куриного бульона, следя, чтобы не пролить ни капли мимо. Поставила её в микроволновку. Пока техника монотонно гудела, отсчитывая секунды, девушка тяжело опустилась на старый деревянный стул и спрятала лицо в ладонях.
В голове роились беспокойные мысли, оставляя за собой липкий шлейф тревоги. А что, если мама вернётся домой именно сейчас? Эта мысль ударила как током и не давала покоя. Анна Петровна была женщиной строгой, с классическим темпераментом украинской матери-хранительницы очага и обострённым чувством опасности. Маричка прекрасно понимала: мама может всё неправильно понять.
Ну в самом деле, какая ещё мысль может мелькнуть в голове, когда видишь, что твоя одинокая дочь хлопочет на кухне с горячим супом, а в ванной плещется абсолютно незнакомый мужчина? Такое точно не оставит Анну Петровну равнодушной. Маричка живо представила, как открывается входная дверь, мать заходит, оценивает ситуацию и начинает метать молнии взглядом. Внутри всё похолодело от перспективы этого скандала.
«Боже, умоляю, пусть мама встретит соседку, задержится в пекарне или в супермаркете. Хотя бы на полчасика!» — мысленно молилась она, нервно сжимая пальцы. Она даже подняла глаза к потолку, словно ждала прямого ответа свыше. Но, очевидно, в то зимнее утро небесная канцелярия была занята более важными делами.
Едва микроволновка издала победный «дзынь», в замке входной двери резко щёлкнул ключ.
Этот звук прозвучал для Марички как удар гонга. Сердце болезненно сжалось, а дыхание перехватило. Время словно замедлило свой ход, и весь мир сузился до одного-единственного звука — скрипа двери, которая медленно открывалась. Капитуляция была неизбежной: ей придётся встретиться с реальностью лицом к лицу.
— Маричка, детка, ты уже дома? — раздался из коридора звонкий голос Анны Петровны, вместе с которым в квартиру ворвался запах морозного воздуха.
Маричка осторожно выглянула из кухни, держа в руках чашку с горячим чаем, от которой поднимался лёгкий пар. Она старалась выглядеть максимально непринуждённо.
— О, а я тебя зову, зову! Думала, это ты уже в ванной отмокаешь после своей смены, — мама стягивала тёплый шарф, но вдруг замерла. Она прислушалась к шуму воды, а потом её взгляд медленно, с подозрительным прищуром, переместился на дочь. — Стоп. А кто же тогда там моется?!
Маричка тяжело вздохнула. Она знала, что сейчас придётся объяснять всё с самого начала, подбирая самые мягкие слова.
— Мама, только умоляю, не шуми! — тихо, но настойчиво попросила дочь, ставя чашку на стол. — Там мужчина. Он отстал от поезда, его ограбили. Он сейчас просто приведёт себя в порядок, согреется и сразу уйдёт!
Анна Петровна побледнела так, что сравнялась цветом со стенами. Она театрально схватилась рукой за сердце.
— Это ему ты Тарасовы вещи достала?! Какого ещё мужчину?! С улицы?! — зашипела мать страшным шёпотом.
— Мама, я же тебе говорю! Его обокрали, все деньги и вещи украли, он остался на морозе ни с чем! — терпеливо отчеканивала каждое слово Маричка.
— Боже милостивый! Беда какая! — Анна Петровна качнулась. — И ты притащила его в дом?! А вдруг он вор-рецидивист? Или, не дай Бог, маньяк! Ты вообще головой думаешь? Хорошо, что я раньше пришла! Может, надо немедленно в полицию звонить?! — её голос дрожал от сильного волнения.
— Мама, прекрати панику и не говори глупостей! — уже строже одёрнула её дочь, стараясь погасить эту искру. — Он уже был утром в отделении! Днём нужных поездов нет. Он просто помоется и уйдёт! Имей хоть каплю милосердия.