Несколько секунд Анна Петровна молча смотрела на дочь, пытаясь переварить услышанное. В конце концов, аргумент о милосердии немного остудил её пыл. Она тяжело вздохнула и кивнула, словно смиряясь с тем, что от неё сейчас мало что зависит.
— Ну, хорошо… Посмотрим на этого твоего пассажира, — пробормотала она и решительным шагом направилась на кухню. Маричка же мысленно отметила, что иногда лучше не выдавать маме все подробности сразу.
В этот самый момент шум воды в ванной прекратился. Дверь едва слышно скрипнула. «Забрал одежду», — с облегчением подумала Маричка.
Анна Петровна села на стул лицом к коридору и превратилась в часового, который терпеливо ждёт. Через несколько минут на пороге кухни появился Андрей. Братова одежда сидела на нём неплохо, хотя и была немного тесновата в плечах. Мужчина выглядел глубоко смущённым и виноватым; очевидно, через тонкие стены он слышал каждое слово их разговора.
— А ну, покажись! — строго, словно следователь, скомандовала Анна Петровна, сканируя гостя с ног до головы. — И как это такого крепкого, здорового мужчину могли обчистить посреди ночи?
Андрей неловко переминался с ноги на ногу, не зная, куда деть большие руки. Он собрал волю в кулак и начал объяснять всё заново.
— Простите меня, ради Бога, что я вот так бесцеремонно вторгся в ваш дом, — искренне начал он. — Ехал ночным поездом к дочери на свадьбу в столицу. Выпил чаю, который принёс проводник, и всё — будто выключили. Меня обокрали до нитки, сняли мой костюм, натянули какие-то старые лохмотья и просто выбросили из вагона неподалёку от вашей станции. Ни телефона, ни банковских карт, ни документов…
Он беспомощно развёл руками, признавая своё бессилие перед обстоятельствами. В его голосе звучала такая неподдельная горечь, что Маричка в этот короткий миг снова почувствовала острое сострадание. Да и Анна Петровна, хоть и держала оборону, внутренне начала понимать: на бандита этот мужчина с усталыми глазами явно не тянул. Но сдавать позиции она не привыкла.
— Вот это история… А к нам вас каким ветром занесло? Мы ведь от вокзала далековато живём, — продолжала допытываться мать, сверля его взглядом.
— Мама! Ну дай человеку хоть дух перевести и спокойно поесть! Что ты пристала со своими допросами? — не выдержала Маричка маминого напора. — Садитесь за стол, Андрей. Я вам тарелку горячего супа налила.
Анна Петровна бросила на дочь взгляд, в котором смешались лёгкая ирония и материнский укор, но от своих подозрений окончательно не отказалась. «Моя Маричка ещё с детства имела привычку тащить в дом всех брошенных котят и щенков с нашего района, а теперь вот перешла на мужчин, которых сбрасывают с ночных экспрессов», — пробормотала она себе под нос. Однако, несмотря на эти слова, женщина немного подвинулась, освобождая гостю место за небольшим кухонным столом.
Андрей заметно смутился от такого своеобразного приёма, но спорить не стал. Он осторожно сел на краешек стула и с немалым аппетитом посмотрел на глубокую тарелку, из которой поднимался пар от ароматного куриного бульона.
— Ешьте, Андрей, ешьте. Но будьте крайне осторожны: если вы вдруг понравитесь моей маме, то холостым отсюда уже точно не выйдете, — игриво бросила Маричка. В её голосе звенел неприкрытый сарказм, хотя усталые глаза тепло смеялись.
Анна Петровна в ответ только возмущённо фыркнула, однако её лицо заметно смягчилось. Она украдкой наблюдала за Андреем, пока тот аккуратно ел горячий суп, стараясь лишний раз не встречаться с её пронизывающим взглядом. Маричка, почувствовав, что градус напряжения на кухне наконец упал, едва заметно улыбнулась.
— Видите, Андрей, у нас не так уж и страшно. Наслаждайтесь нашим скромным киевским гостеприимством.
Маленькая кухня быстро наполнилась уютными ароматами домашней еды, и атмосфера стала гораздо теплее. Анна Петровна продолжала присматриваться к незнакомцу, но уже без той агрессивной настороженности. Вместо неё в голосе женщины появились нотки оценивания. Как и любая украинская мать, которая больше всего на свете желает счастья своей незамужней дочери, она в эту минуту уже сканировала мужчину на предмет его пригодности к семейной жизни.
— Вот скажите мне, — вдруг начала Анна Петровна, вздохнув. — Моя девочка целыми днями и ночами пропадает на этих дежурствах. А в больнице что? Одни старики да чужие дети. Никакой личной жизни! Тридцать лет на носу, замуж давно пора выходить, своё гнездо вить. Как я могу спокойно на тот свет уйти, если она совсем не устроена?
Она с тревогой и укором посмотрела на Маричку, которая от этих слов едва не поперхнулась чаем.
— Мама, ну пожалуйста, хватит! — щёки девушки залил густой румянец. — Андрей сейчас и правда подумает, что мы решили его силой женить. Не обращайте внимания, она просто очень неудачно шутит.
— Ну и чёрт с вами! Ничего вы в жизни не понимаете, — Анна Петровна махнула рукой и, решив не продолжать эту скользкую тему, демонстративно вышла с кухни в свою комнату.