Но это было только начало. Я знал, как работает эта система. Максимум через десять минут здесь будут их влиятельные отцы. Они примчатся спасать своих выродков, подняв по тревоге всю частную охрану, продажных копов и карманных адвокатов.
Они ещё не знали, с кем столкнулись.
Я достал свой защищённый телефон и набрал прямой номер начальника Центра спецопераций. Генерал Сергейчук ответил после первого гудка.
— Володя, — спокойно сказал я в трубку. — Поднимай «Альфу». Блокируй весь квартал вокруг отеля «Столичный Гранд». У нас тут ситуация «красный код» — нейтрализация опасной группировки и коррупционной сети. И подготовь камеры в специзоляторе СБУ. Нам понадобятся три одиночки для очень уважаемых персон.
Я сбросил вызов и обратился к своим ребятам.
— Офицеры, начинаем вторую фазу операции. Сюда едут «папики». Наша задача — не просто удержать периметр. Наша задача — уничтожить их морально, документально и бесповоротно. Ни шагу назад.
Полковник Вороненко хищно усмехнулся и проверил оружие.
— Юрий Петрович, давно мы не гоняли крыс такого калибра. Будет интересно.
Я подошёл к панорамному окну. Далеко внизу, на ночном Крещатике, я увидел, как к центральному входу отеля с визгом тормозов слетаются чёрные «Ленд Крузеры» и «Мерседесы» сопровождения.
Настоящая война только начиналась. И я был готов идти до конца.
Атмосфера в пентхаусе наэлектризовалась до такой степени, что, казалось, от малейшей искры всё вокруг взорвётся. Тридцать офицеров Главного управления разведки молчаливыми, грозными тенями застыли вдоль стен. Они контролировали каждый миллиметр пространства этой роскошной комнаты, которая ещё час назад была элитным клубом для неприкасаемых, а теперь превратилась в ловушку, из которой не существовало выхода.
На паркете, в центре комнаты, всё ещё скулили трое мажоров. Артур, прижимая к груди свою травмированную руку, больше не сыпал угрозами. Его дружки лежали рядом в неестественных позах, боясь даже громко дышать, чтобы не привлечь к себе внимание людей в штатском, излучавших смертельную опасность.
Катруся молча сидела в глубоком кожаном кресле. Мой наброшенный ей на плечи пиджак казался слишком большим, скрывая её хрупкую фигуру. Её взгляд был устремлён куда-то в пустоту, и я понимал: процесс её взросления, жестокий и беспощадный, завершился этой ночью.
Я стоял у огромного панорамного окна и наблюдал, как внизу, у парадного входа в «Столичный Гранд», разворачивается настоящая вакханалия. Синие и красные мигалки отражались в мокром после недавнего дождя асфальте. Из чёрных внедорожников, как тараканы, выпрыгивали крепкие мужчины в бронежилетах и тактическом снаряжении — личная гвардия отцов этих выродков. Они действовали нагло и самоуверенно, расталкивая прохожих и персонал отеля. Они привыкли решать проблемы грубой силой и пачками наличных. Но они ещё не осознавали, что, поднявшись на пятый этаж, навсегда потеряют свою власть.
Я спокойно достал телефон и набрал номер начальника службы безопасности отеля. Это был мой бывший подчинённый, который несколько лет назад ушёл в отставку после ранения, и он до сих пор был обязан мне жизнью.
— Сергей, — тихо, но властно произнёс я в трубку. — Слушай внимательно. Блокируй все лифты на пятом этаже. Перекрой лестницы. Никого не пускай наверх, кроме трёх человек — отцов этих щенков. Их охрану задержи в холле любыми способами. Включай пожарную тревогу, блокируй турникеты, делай что хочешь, но спецназ не должен подняться.
— Принял, товарищ генерал. Сделаем в лучшем виде, — отрапортовал Сергей без единого лишнего вопроса.
Уже через минуту где-то глубоко в недрах здания завыла пронзительная сирена пожарной тревоги. Свет в коридорах несколько раз мигнул и перешёл в режим аварийного освещения, заливая стены тревожным красным цветом.
Я обернулся к своим ребятам.
— Офицеры, приготовиться к встрече гостей, — спокойно скомандовал я.
Полковник Вороненко едва заметно кивнул и характерным сухим движением проверил наличие патрона в патроннике своего наградного пистолета. Майор Семенюк, не отрываясь от экрана ноутбука, показал мне большой палец: копирование всех файлов, финансовых схем и видеопризнаний с телефонов мажоров было успешно завершено. Компромат, способный взорвать половину правительственного квартала, был у нас в кармане.
Двойные дубовые двери пентхауса распахнулись с таким грохотом, что осыпалась штукатурка. На пороге, запыхавшиеся после быстрого подъёма по лестнице, появились трое мужчин в дорогих итальянских костюмах.
Первым ворвался отец Артура — Виктор Лавров, энергетический барон, один из самых влиятельных олигархов страны, известный своими жёсткими, почти криминальными методами ведения бизнеса. За ним, вытирая пот с красного, одутловатого лица, ввалился судья апелляционного суда. Замыкал эту процессию заместитель профильного министерства, который выглядел бледным и растерянным.
Они влетели в комнату, готовые рвать и метать, уверенные в своей абсолютной неприкосновенности. Но мгновенно замерли, словно наткнулись на невидимую бетонную стену. Картина, открывшаяся перед ними, сломала их шаблон. Тридцать офицеров элитного спецподразделения с каменными лицами стояли полукругом вокруг их сыновей, которые жалко ползали по полу.
— Что за чертовщина здесь происходит?! — взревел олигарх Лавров, пытаясь перекричать тишину. — Кто вы такие?! Вы хоть понимаете, на кого вы наехали?! Я вас всех под асфальт закатаю!
Он попытался сделать агрессивный шаг вперёд, но тут же упёрся грудью в холодный ствол, который молниеносно, без единого слова, выставил один из моих капитанов. Лавров побледнел.
Судья схватился за сердце и тяжело осел на пуф у двери, хватая ртом воздух. Чиновник из министерства попытался спрятаться за широкую спину олигарха.
Я медленно вышел из тени комнаты, остановившись в метре от Лаврова. Мои глаза смотрели прямо в его душу.
— Я генерал-майор Юрий Гайдай, — мой голос звучал тихо, но от него веяло неотвратимостью. — И сегодня, Виктор, ты не будешь диктовать условия. Ты будешь их слушать. Твой сын и его дружки совершили ошибку, которая будет стоить им свободы. А вам — карьеры, статуса и всего вашего состояния.