Руслана медленно опустилась рядом с ней на примятую траву.
— Твоя мама научила тебя заботиться обо всём на свете, правда? — тихо спросила она.
Лицо Софийки мгновенно окаменело.
— Не смейте говорить о моей маме.
— Она научила тебя очень хорошо, — продолжила Руся, игнорируя колючесть девочки. — Ты невероятно сильная и самостоятельная, Софийка.
— Я должна такой быть. Потому что больше некому о них заботиться, — голос девочки предательски дрогнул. — Все остальные всё равно уезжают.
Только в этот момент Руслана поняла всё до конца. Софийка отталкивала её не из-за злости или детской жестокости. Это был её щит. Она просто защищала своё разбитое сердце от очередной потери.
— Ты права, — тепло сказала Руся. — Ты заботишься о них просто замечательно. Но, солнышко… тебе всего восемь лет. Ты не должна нести весь этот груз на своих плечах одна.
— Я старшая. Это моя обязанность.
— А что, если это не так? Что, если рядом есть кто-то, кто мог бы разделить этот груз с тобой? — Руслана осторожно коснулась плеча девочки.
Софийка подняла на неё глаза, которые казались глазами взрослой, очень уставшей женщины.
— Зачем вам это?
— Потому что тебе нужна помощь. А я здесь. И я никуда не уеду. — Руслана сделала паузу. — Кстати, я никак не могу запомнить, как именно Матвей любит есть яйца на завтрак. Я всё время делаю что-то не так. Научишь меня?
Софийка удивлённо моргнула влажными ресницами.
— Вы… хотите, чтобы я вас научила?
— Конечно. Ты знаешь их лучше, чем кто-либо на свете. Мне нужен твой опыт, чтобы правильно за ними ухаживать.
На лице девочки что-то неуловимо изменилось. Мышцы расслабились.
— Он любит яичницу-болтунью. Но чтобы не слишком сухая, а немного мягкая, — деловито объяснила она.
— Покажешь мне завтра утром?
И впервые за все эти дни Софийка улыбнулась. Это была очень маленькая, неуверенная, но совершенно искренняя улыбка.
В тот же день ближе к вечеру Софийка сама зашла на кухню.
— Даринке надо заплести косу на ночь. Она не может заснуть с распущенными волосами. Мама всегда плела ей «колосок»… Покажете, как ваша мама вам плела?
Глаза Софийки снова наполнились слезами, но она мужественно кивнула в знак согласия.
Они втроём устроились на деревянной веранде. Даринка примостилась между ними. Маленькие пальчики Софийки осторожно направляли руки Русланы, показывая, как правильно переплетать пряди.
— Мама всегда пела, когда заплетала нас, — едва слышно прошептала Софийка.
— Что именно она пела?
Софийка тихо, неуверенно запела: «Ходит сон у окон, а дремота у ворот…». На середине куплета её голос сорвался и задрожал. Руслана тут же подхватила мелодию, ласково напевая мотив, когда не помнила точных слов. Софийка сглотнула слёзы и присоединилась к ней. На этот раз их общее пение зазвучало сильнее и спокойнее.
Когда косичка была готова, маленькая Даринка повернулась, обхватила Руслану за шею и крепко поцеловала. А потом, немного поколебавшись, обняла и Софийку.
— Я так скучаю по маме, — пропищала малышка.
— Я тоже, — прошептала Софийка.
— А мы можем скучать по маме, но при этом любить тётю Русю? — вдруг прозвучал голос Матвея. Он стоял в дверях, прислонившись к косяку, и внимательно ждал ответа.
Софийка посмотрела на Руслану. Руся посмотрела в ответ, молча передавая право решать самой девочке.
— Да, — наконец уверенно сказала Софийка. — Думаю, можем.
Той же ночью, когда все уже спали, в дверь Русланиной комнаты тихо постучали. На пороге стояла Софийка.
— Я так устала всё время быть сильной, — прошептала она.
Руслана молча развела руки. Девочка бросилась в её объятия и расплакалась — горько, громко, как и полагалось бедному маленькому ребёнку. Она рыдала, оплакивая мать, которую потеряла, и своё детство, которое была вынуждена принести в жертву. Руся качала её на руках, гладила по спине и шептала:
— Тогда позволь мне отныне быть сильной за нас обеих.
Ярослав видел все эти маленькие чудеса издалека. Он наблюдал, как за кухонным столом Руслана терпеливо учит Матвея складывать буквы из азбуки. Видел, как она вместе с Софийкой сажает свежую редиску на очищенных от сорняков грядках. Видел, как она каждый вечер нежно укачивает Даринку.
Однажды вечером Софийка разложила на столе свои школьные тетради.
— Нам задали по рисованию нарисовать свою семью, — сказала она, раскладывая карандаши и краски.
Ярослав неловко подсел к ней.
— Давай я помогу.
Он попробовал нарисовать дом, но тот получился похожим на кривой сарай после бури. Софийка звонко захихикала. Матвей расхохотался на всю кухню. Даже Ярослав не выдержал и тепло улыбнулся.
— Теперь ваша очередь, тётя Руся, — скомандовала Софийка.
Руслана взяла карандаш. Её рисунок был простым, но очень аккуратным. Большой дом, а на веранде — четыре фигурки. Софийка, Матвей, Даринка и Ярослав. Она дорисовала цветы у забора и смешных кур во дворе.
— Это идеально, — восхищённо выдохнула Софийка.
Ярослав смотрел на рисунок. Потом на мягкие, умелые руки Русланы. На то, как легко она заставила его детей смеяться впервые за столько месяцев. Их взгляды встретились над столом.
— Вы очень хорошо с этим справляетесь, — тихо сказал он.
Щёки Русланы вспыхнули румянцем.
— Это просто детский рисунок…
— Я имел в виду всё это, — добавил он ещё тише.
Этот миг, полный недосказанного, тянулся бы дольше, если бы Матвей случайно не опрокинул стакан с водой для красок прямо на стол. Все мгновенно вскочили с мест, хватая тряпки, смеясь, толкаясь и работая вместе, чтобы спасти тетради.