Когда следователь ушёл, Роман проверил телефон. Новостные ленты разрывались от заголовков о «Деле лицейской семёрки». Журналисты выдвигали версии: криминальные разборки, месть конкурентов, появление городского мстителя. История вышла далеко за пределы района.
Но главное было в другом. Семеро разъярённых, влиятельных родителей объединялись, чтобы найти виновного. Роман знал это. Он именно на это и рассчитывал.
Капкан был почти взведён.
На седьмой день Макса перевели из реанимации в обычную палату. Трещина в черепе начала срастаться, а жуткий отёк лица значительно спал, оставив после себя жёлто-зелёные синяки. Впереди были месяцы реабилитации, но врачи уверенно заявили: непосредственной угрозы жизни больше нет.
Роман помог сыну удобнее устроиться на подушках, внимательно наблюдая за каждым его движением. Парень всё ещё морщился от боли, но в его глазах уже появилась жизнь.
— Папа, — Макс говорил тихо, голос ещё немного хрипел после трубки. — Я вчера не спал… Слышал, как медсёстры в коридоре обсуждали новости. С теми парнями, которые на меня напали… Что-то случилось.
Роман спокойно поправил одеяло.
— В городе говорят разное. Но тебя это не должно волновать.
— Говорят, что это сделал ты. Мститель с военным прошлым. Но ведь… ты всё время был здесь. Я помню твой голос. Я чувствовал, как ты держал меня за руку.
Роман едва заметно улыбнулся:
— Именно так. Я был здесь. Рядом с тобой. Это единственное, что имеет значение.
Макс долго изучал лицо отца. В глазах семнадцатилетнего юноши рождалось взрослое понимание того, как на самом деле устроен этот мир.
— Когда я был в коме… я иногда слышал тебя. Ты обещал, что всё будет хорошо. Но те парни… — голос Макса дрогнул. — Они делали это раньше, папа. С другими. Все в лицее боялись даже дышать в их сторону. Денис Фоменко держал меня за руки, пока остальные… Они смеялись. Они кричали, что я — никто. Мусор под ногами. Что им за это ничего не будет.
Холодная ясность снова сжала сердце Романа.
— Они ошибались.
— Администрация лицея ничего не сделает. Мама звонила вчера из Италии. Она плакала. Сказала, что директор предложил ей большую «компенсацию» на лечение. Будто мы должны радоваться, что нам бросили кость. Она просила взять деньги и не искать справедливости там, где её нет.
Роман и его бывшая жена Алина развелись семь лет назад. Она давно устроила свою жизнь в Европе, звонки были редкими. Она всегда выбирала самый лёгкий путь.
— Этого не будет, сынок. Никто не возьмёт их грязных денег.
Макс слабо улыбнулся:
— Я так и подумал.
Той же ночью, когда Макс крепко уснул, экран телефона Романа засветился. Сообщение с неизвестного номера: «Мы знаем, что это ты. Завтра в 21:00. Будем у твоего дома. Выходи сам, если не хочешь, чтобы пострадали соседи.»
Роман набрал короткий ответ: «Буду ждать.»
Следующий день он посвятил подготовке. Сначала заехал в старый гаражный кооператив на окраине города, который арендовал под вымышленным именем. Там хранились вещи из его прошлой жизни. Никакого нелегального оружия — только тактическое снаряжение, средства связи, профессиональные аптечки и системы наблюдения. Он взял лишь то, что было нужно для фиксации.
Оружие ему не понадобится. Родители мажоров не были тренированными бойцами. Это были разъярённые, самоуверенные «хозяева жизни», привыкшие решать проблемы деньгами или запугиванием слабых. Они шли на встречу с тем, кого считали очередной помехой. Они и понятия не имели, как выглядит настоящая, смертельная угроза.
Дальше Роман заехал в свою квартиру на Оболони. Обычная многоэтажка, тихий двор. Он проверил камеры наблюдения, которые установил ещё несколько лет назад на лестнице и над входной дверью. Убедился, что видео и звук пишутся идеально и мгновенно дублируются на несколько независимых облачных серверов.
Перед больницей он сделал ещё одну остановку — заехал к Елене Николаевне, учительнице литературы. Женщина открыла дверь своей скромной квартиры, и в её глазах сразу вспыхнул испуг.
— Господин Кучеренко… Как там Максим?
— Идёт на поправку. Я пришёл поблагодарить вас. За то, что не побоялись позвонить мне в тот день.
Женщина опустила глаза. Её плечи задрожали.
— Макс — замечательный мальчик… То, что они с ним сделали… Я должна была кричать об этом! Я пыталась писать докладные ещё месяц назад, когда заметила буллинг. Но директор Левченко сказал мне закрыть рот. Сказал, что «мальчики просто играют» и чтобы я не портила репутацию лицея, если не хочу оказаться на улице с волчьим билетом.
По её щекам покатились слёзы.
— Они терроризировали половину школы. Но их родители имеют столько власти… Все молчали. Мне так стыдно.
— Вы сделали то, что могли, в абсолютно гнилой системе, — тихо ответил Роман. — Это не ваша вина. Их родители действительно имели власть.
Он сделал ударение на слове «имели». И покинул квартиру.
Около 20:45 Роман вернулся домой. Он оставил свет в квартире выключенным и просто ждал в коридоре, прислушиваясь к звукам с улицы.
В 20:57 во двор въехали три тяжёлых внедорожника. Хруст шин по асфальту, свет фар, разрезавший темноту двора. Из машин вышли семеро мужчин. В их руках тускло блеснули бейсбольные биты и тяжёлые металлические монтировки. Они не скрывались. Их лица были перекошены от ярости.
Впереди шёл старший Фоменко — шестидесятилетний застройщик, крепкий и тяжёлый, как бетонная плита. Рядом с ним — депутат Осадчий и бизнесмен Гришко. Семеро самых влиятельных отцов города. Семеро мужчин, которые никогда не слышали слова «нет».