Все эти три дня, пока по городу катилась волна непонятных и жутких нападений на школьную элиту, Роман неотлучно находился в больнице рядом с Федей. Его сыну становилось лучше. Аппарат искусственной вентиляции лёгких наконец отключили, и хотя парень был ещё очень слаб, а говорить ему было тяжело, он дышал самостоятельно. Прогнозы врачей стали осторожно-оптимистичными: необратимых повреждений мозга удалось избежать, хотя впереди их ждали месяцы реабилитации.
Утром шестого дня в палату зашёл следователь Леонид Петрович. Он выглядел так, будто не спал последние семьдесят два часа.
— Где вы были последние трое суток, Роман Сергеевич? — сразу, без приветствия, спросил полицейский.
— Здесь. С сыном. Спросите любую медсестру на этаже, — спокойно ответил Роман, не отрываясь от чистки яблока для Феди.
— Я уже спросил. Они в один голос подтверждают, что вы почти не отходили от кровати. — Леонид Петрович тяжело опустился на стул и пристально, изучающе посмотрел на Романа. — Семеро парней. Все госпитализированы с идентичными, хирургически точными травмами. Профессиональная работа. Высококлассная военная подготовка. Ни единого следа, ни единого свидетеля.
Следователь сделал паузу, ожидая реакции. Роман продолжал аккуратно срезать кожуру с яблока.
— А вы, оказывается, всё это время сидели здесь, на глазах у десятка свидетелей. Звучит как настоящая мистика, господин Коваленко.
— Мой сын едва не погиб из-за того, что семеро избалованных подростков решили развлечься и забить его ради смеха, — тон Романа был ровным, но в нём чувствовалась сталь. — А теперь, когда эти же самые подростки вдруг получили травмы, весь город внезапно вспомнил о справедливости и законе. Любопытный феномен, вы не находите?
Леонид Петрович долго молчал, потирая усталые глаза.
— Их родители подняли на уши всё руководство МВД. Они требуют результатов расследования. Требуют найти того, кто это сделал, и разорвать его на куски.
— Надеюсь, они найдут свои ответы. Насилие — это всегда плохо, — без тени иронии ответил Роман, протягивая сыну кусочек яблока.
После того как следователь ушёл, Роман проверил ленту новостей в телефоне. СМИ уже окрестили инцидент «Делом столичной семёрки». Журналисты выдвигали самые фантастические версии: от криминальных разборок до появления таинственного мстителя. Но важным было другое: разъярённые родители мажоров объединялись. Они искали виновного. Роман именно на это и рассчитывал. Ловушка была почти готова.
На седьмой день Федю перевели из реанимации в обычную палату. Отёк лица значительно спал, хотя гематомы всё ещё имели пугающий жёлто-фиолетовый оттенок. Роман помог сыну пересесть на кровати, поддерживая его за худые плечи.
— Пап… — тихо произнёс Федя тем же вечером. Его голос всё ещё немного хрипел. — Я слышал, о чём шепчутся медсёстры. С теми парнями, которые на меня напали… что-то случилось. Ты не переживай из-за них.
— Все говорят, что это сделал ты. Но ведь ты был здесь. Я помню, как ты держал меня за руку, когда мне было очень больно.
Роман едва заметно улыбнулся.
— Именно так. Я был здесь. Я заботился о тебе. Это единственное, что имеет значение.
Федя внимательно посмотрел в глаза отцу, и в его взгляде мелькнуло внезапное, глубокое понимание.
— Когда я был без сознания… я иногда слышал тебя сквозь темноту. Ты говорил, что всё будет хорошо.
— Так и будет.
— Они делали это и раньше, пап. С другими детьми. — Голос Феди дрогнул, воспоминания нахлынули с новой силой. — Все в лицее слишком напуганы, чтобы жаловаться, потому что их семьи контролируют всё. Денис Филипчук держал меня за руки, пока остальные…
Парень сглотнул слёзы, пытаясь взять себя в руки.
— Они смеялись. Говорили, что я — никто. Что они могут раздавить меня, как насекомое, и им за это ничего не будет.
Роман снова почувствовал то знакомое ледяное спокойствие.
— Они ошибались.
— Лицей ничего не сделает. Директор Левченко вчера звонил маме, — Федя имел в виду бывшую жену Романа, которая после развода переехала в другой город и жила своей жизнью, изредка навещая сына. — Он сказал, что нам стоит подумать о «материальной компенсации», чтобы покрыть расходы на лечение. Будто мы ещё должны быть им благодарны.
— Твоя мама приезжает завтра утром, — кивнул Роман.
— Да. Она плакала. Но… она тоже напугана. Она сказала мне по телефону, что лучше взять деньги и забыть. Перевестись в другую школу. Не создавать проблем влиятельным людям.
— Этого не будет, сын. Никто никуда не побежит, и никаких грязных денег мы не возьмём.
Федя выдавил из себя слабую улыбку.
— Я так и знал, что ты это скажешь.
Той же ночью, когда Федя уснул, на телефон Романа пришло новое сообщение с неизвестного номера:
«Мы знаем, что это был ты. Завтра, в 21:00, по твоему адресу. Будь дома и будь один».
Роман быстро набрал ответ:
«Я буду ждать».
Весь следующий день он посвятил подготовке. Сначала наведался в небольшой гараж на окраине города, который арендовал под вымышленным именем. Там хранились вещи из его прошлой жизни. Медицинские аптечки стандарта НАТО, профессиональные средства связи, инструменты для скрытого видеонаблюдения. Было там и оружие, хотя он был абсолютно уверен, что против этих самоуверенных «хозяев жизни» оно ему не понадобится. Те родители, которые собирались к нему в гости, были обычными бизнесменами и чиновниками. Они умели «решать вопросы» в кабинетах и запугивать слабых, но понятия не имели, как выглядит настоящая смертельная опасность.