Но, к его огромному разочарованию и нарастающему раздражению, она отказывалась от всего.
Оксана упорно придерживалась своей скромной, привычной рутины. Она демонстративно ездила на работу киевским метро, покупала продукты на обычном Житнем рынке и не прикасалась к брендированным коробкам, которые скапливались в её гардеробной.
— Мне не нужны эти вещи, Алексей, — говорила она с таким непробиваемым спокойствием, что Воронову хотелось разбить кулаком стену.
Эта её независимость раздражала его до бешенства. Алексей, который всю свою жизнь получал всё, что хотел, лишь щёлкнув пальцами, впервые увидел, как его авторитет разбивается вдребезги о чьё-то равнодушие. Это перестало быть просто спором с другом. Теперь это превратилось в личный вызов. Он просто обязан был покорить Оксану. Ему жизненно необходимо было доказать, что в конечном счёте именно он всегда контролирует игру.
И именно тогда Алексей решил сменить тактику на более агрессивную.
Алексей решил сменить тактику. Если мягкая сила и роскошь не сработали, он намеревался использовать то, что умел лучше всего — жёсткий прессинг. Он начал планомерно и безжалостно обрезать ей пути к независимости.
Сначала он попытался запереть её дома, используя классические патриархальные аргументы. «Тебе больше не нужно работать за копейки в той своей конторе», — говорил он каждое утро, показательно бросая на стол платиновую кредитку. «Твоя главная обязанность сейчас — быть женой Алексея Воронова. Посещать со мной благотворительные вечера и хорошо выглядеть».
Когда Оксана проигнорировала это и продолжила ездить на работу в своё небольшое креативное агентство, Воронов подключил ресурсы. Он начал создавать для неё искусственные препятствия.
Через свои связи в бизнес-кругах столицы Алексей добился того, чтобы агентству Оксаны внезапно отказали в аренде офиса. Потом он организовал всё так, что её важные клиенты начали массово переносить встречи, заставляя её часами ждать в пустых переговорных. Он манипулировал графиками, тендерами, обстоятельствами — делал всё, чтобы доказать ей, что без его разрешения она в этом городе ничего не стоит.
Но Оксана не ломалась. Она оказалась настоящим монолитом, о который разбивались все попытки Алексея её подчинить. Каждый его удар лишь укреплял её внутренний стержень.
Их отношения превратились в минное поле. Вместо семейного уюта пентхаус наполнился густым, токсичным напряжением. Мелкие провокации Воронова постоянно натыкались на острый, как бритва, сарказм Оксаны. Она филигранно отбивала каждую его попытку заставить её почувствовать себя менее значимой.
Однажды вечером напряжение достигло пика. За окнами шумел холодный киевский дождь, размывая огни ночного города. Алексей, уставший и раздражённый очередной неудачей — Оксана только что демонстративно отказалась лететь с ним на выходные в вымышленный статусный комплекс «Карпатская Корона», — не выдержал.
Он выбрал эмоциональный подход.
— Я просто не понимаю тебя, Оксана, — резко сказал он, глядя на неё со смесью гнева и какой-то болезненной беспомощности. — Любая другая женщина молилась бы на такую жизнь. Я даю тебе всё: статус, безопасность, безграничные возможности. А ты ведёшь себя так, будто я предлагаю тебе яд. Чего ты на самом деле хочешь?
Оксана, которая до этого момента невозмутимо листала страницы книги, сидя в кресле, медленно подняла глаза. В её взгляде вспыхнула такая интенсивность, какой Алексей ещё никогда не видел.
— Чего я хочу? — её голос был тихим, но резал пространство, как стекло. — Я хочу уважения, Алексей. Я не очередная фишка на твоей бизнес-шахматной доске. Ты искренне веришь, что можешь купить моё послушание и мою волю за деньги, но ты жалко ошибаешься.