Она поднялась, отложив книгу, и сделала шаг навстречу.
— Деньги не покупают ни достоинства, ни совести, ни внутренней свободы. Ты можешь окружить себя самыми дорогими вещами в мире, жить в этом стеклянном дворце, но ты абсолютно пуст внутри. И больше всего тебя бесит то, что я это вижу. Я вижу твою пустоту.
Эти слова ударили его, как хук исподтишка. Воронов почувствовал, как у него перехватило дыхание. Впервые в жизни он ощутил, что теряет не просто контроль над ситуацией. Оксана не только сопротивлялась его власти — она безжалостно разрушала тот идеальный, неуязвимый фасад, который он строил годами.
Никто и никогда не осмеливался бросать ему такой вызов. То, что Оксана видела его настоящего, скрытого за миллионами «Глобал Инвест Груп», заставило его почувствовать себя абсолютно голым и беззащитным. И это пугало его до чёртиков.
Но вместо того чтобы отступить и признать поражение, загнанное в угол эго Алексея заставило его действовать ещё жёстче. Он начал её изолировать. Обрезал контакты, перекрывал кислород её карьерным амбициям, используя весь свой административный ресурс. Он хотел заставить её почувствовать, что без него мир просто раздавит её.
Однако однажды вечером Оксана сделала ответный ход.
— Ты всё ещё думаешь, что ты главный в этой игре, не так ли, Алексей? — спросила она с холодной, выверенной улыбкой, стоя у панорамного окна. — Но ты даже не догадываешься, что у меня есть свой план. И поверь мне: когда придёт время, ты увидишь, что вся эта партия построена на чём-то куда большем, чем твоё жалкое пари.
Алексей ошеломлённо замер. Впервые он осознал, насколько сильно недооценил эту женщину. Впервые по его спине пробежал холодный липкий страх: а что, если в этой игре он вовсе не охотник, а добыча?
Следующие недели напоминали натянутую до предела струну, готовую лопнуть в любой момент. Алексей, одержимый желанием вернуть контроль, бросал все силы на манипуляции, но Оксана стояла, как неприступная крепость. Ни одна его атака не могла пробить её броню.
Но происходило и ещё кое-что. То, чего Воронов никак не мог игнорировать. Чем дольше длилось это противостояние, тем чаще он ловил себя на том, что смотрит на Оксану иначе. Это уже было не просто уважение к достойному сопернику. Это было нечто гораздо более глубокое.
Она делала то, что не удавалось ни одной женщине до неё — она эмоционально его разоружала.
Алексей начал думать о ней не как о трофее в пари с Денисом, а как о живом человеке. О женщине, которую ему нестерпимо хотелось понять. Однажды вечером, стоя в одиночестве в своей огромной гостиной, он смотрел на Киев и чувствовал лишь тотальную пустоту. Раньше огни столицы давали ему ощущение власти, а теперь не вызывали ничего, кроме тоски.
— Ты какой-то не такой в последнее время, Лёша, — заметил Денис во время их игры в сквош в закрытом спортклубе. — Обычно ты бы уже давно сломал такую девчонку и заставил её есть с твоих рук. Но, похоже, эта пышка загоняет тебя в тупик.
Алексей лишь натянуто усмехнулся, отбивая мяч в стену с такой силой, что эхо разошлось по всему залу. Он ненавидел признавать правоту друга. Ситуация выходила из-под контроля.
Тем же вечером он вернулся в пентхаус с твёрдым намерением расставить все точки над «i». Он должен был выбросить Оксану из головы. Должен был напомнить себе, что это просто бизнес-контракт.
Оксана сидела на диване, погружённая в чтение, и даже не подняла глаз, когда он вошёл.
— Нам нужно поговорить, — сказал Алексей, разбивая тяжёлую тишину гостиной.
Она медленно закрыла книгу, заложив страницу, и посмотрела на него своим спокойным, но проницательным взглядом.
— Конечно, — ответила она так, будто ждала этого разговора уже давно.
Воронов сел напротив, нервно сцепив пальцы в замок. Напряжение в комнате было таким густым, что его можно было резать ножом.
— Что мы вообще здесь делаем, Оксана? — неожиданно для самого себя спросил он с отчаянной искренностью. — Всё это начиналось как глупая игра, как ставка. Но сейчас… я уже не знаю, что думать.
Оксана смотрела на него несколько долгих секунд, прежде чем ответить.
— Я не играю в игры, Алексей. И никогда не играла, — её голос был ровным, но каждое слово имело невероятный вес. — С самого первого дня я согласилась на этот брак по причинам, которые выходят далеко за пределы твоего понимания. Мне плевать на твои деньги и на твою потребность контролировать мир. Я здесь ради чего-то гораздо большего. И если ты до сих пор этого не понял — возможно, тебе стоит наконец открыть глаза.
Алексей почувствовал, как в груди что-то болезненно сжалось. Она словно держала в руках ключ к тайне, которая его разрушала.
— Меня раздражают твои загадки! — не выдержал он, резко поднявшись с кресла. Он начал ходить по комнате, не в силах справиться с эмоциями. — Чем больше я пытаюсь понять тебя, тем сильнее чувствую, что теряю почву под ногами. Я ненавижу это чувство беспомощности!
Оксана оставалась спокойной. Она грациозно поднялась, подошла к нему и остановилась так близко, что он мог почувствовать едва уловимый аромат её духов. Его сердце забилось быстрее.
— Это не про контроль, Алексей, — тихо произнесла она. — Ты всю жизнь пытался доминировать над обстоятельствами и людьми. Но со мной тебе придётся усвоить один урок: иногда вещи просто таковы, каковы они есть. Их не нужно покорять.
Он заглянул в её карие глаза и на какую-то секунду почувствовал связь, которой никогда ни с кем не имел.
— Тогда чего же ты хочешь от меня? — спросил он, и его голос сорвался на хриплый шёпот.
Оксана едва заметно улыбнулась — загадочно и чуть печально, отчего по его коже побежали мурашки.
— Я хочу, чтобы ты сам пришёл к этому ответу, Алексей.
Она развернулась и оставила его наедине с его разбитыми иллюзиями. Шесть месяцев почти подошли к концу, но для Алексея Воронова время превратилось в вечность. Он был одержим желанием разгадать её тайну, ещё не зная, что правда навсегда изменит его жизнь.