Он сделал паузу, потирая руки.
— Только местных я не лечу и ничего им не рассказываю. Не люблю лишнего внимания и сельских сплетен. Так что давай, расслабляйся. Тебе всё равно терять нечего, а я точно знаю, как эту боль снять. Но должен предупредить: придётся немного потерпеть. Будет очень неприятно.
Соломия покорно выдохнула, опустила голову на скрещённые руки и закрыла глаза, доверившись этому странному мужчине.
Матвей положил ей на спину вдоль позвоночника свёрнутый рулон плотной чистой ткани. Потом нащупал проблемную зону, приставил колышек под определённым углом и нанёс резкий, профессионально выверенный удар молотком.
Дом разорвал нечеловеческий женский крик. От резкой, пронзительной боли Соломия инстинктивно попыталась вскочить и убежать, но сильные руки костоправа крепко прижали её к лавке.
— Лежи! Дыши и лежи! — скомандовал он.
Матвей продолжал свою работу. Он методично проходил вдоль позвоночника, прощупывая пальцами смещённые диски и точными ударами возвращая их на законное место. Соломия кричала, плакала, умоляла остановиться, но он не обращал внимания, зная, что эта короткая боль — путь к спасению.
Именно в этот момент на крыльцо дома тихо поднялась Галина Петровна. Она едва дождалась утра, чтобы снова прийти разведать обстановку. Женщина уже протянула руку к дверной ручке, как вдруг услышала изнутри нечеловеческие женские крики.
— Матерь Пресвятая! — Галина даже отшатнулась, зажав рот рукой. — Да что ж он там с ней делает?! Убивает?!
Она не стала ждать развязки. Слетев с крыльца так проворно, будто ей снова было двадцать, Петровна побежала к своему двору. Дрожащими руками она выхватила телефон и набрала номер участкового инспектора полиции, который жил в соседнем селе.
— Степан! Степан, спасай! — закричала она в трубку, едва дыша от волнения. — У нас тут убийство средь бела дня! Дед Матвей какую-то девку из города в доме запер и на куски режет! Она так кричит, что кровь стынет! Живо сюда с сиренами!
Полицейский патруль прибыл в Залесье за рекордные пятнадцать минут. Участковый и ещё двое крепких парней из райотдела, выломав калитку, влетели во двор Матвея, готовые к самому худшему сценарию: крови, трупам и маньяку с топором. Они выбили входную дверь и ворвались в дом…
Но вместо кровавой бойни увидели совершенно спокойную картину. За кухонным столом сидели Матвей Степанович и молодая женщина. Они пили горячий чай с малиновым вареньем и о чём-то тихо посмеивались.
— О, а вот и кавалерия прибыла, — спокойно сказал Матвей, ставя чашку на стол и переводя взгляд на растерянных полицейских, из-за спин которых испуганно выглядывала Галина Петровна.
— Что здесь происходит? Где пострадавшие? — тяжело дыша, спросил участковый, оглядывая комнату.
Соломия, широко улыбнувшись, поднялась из-за стола. Её движения были лёгкими и свободными.
— Всё в порядке, офицер. Когда господин Матвей достал молоток, я думала, что мне конец, — засмеялась она. — Но сейчас я ему безмерно благодарна. Он вылечил мою спину. Я могу наклоняться, ходить, поднимать руки. Будто тяжеленную бетонную плиту сняли с плеч!
Участковый моргал, пытаясь сложить пазл воедино. Он пристально всмотрелся в женщину, и вдруг его лицо вытянулось от изумления.
— Подождите… — медленно произнёс он, доставая из кармана какую-то бумажку. — Вы же… Соломия Ковальчук? Из Киева? Вас третьи сутки ищет полиция! У нас по всему управлению ориентировки висят! Муж заявил, что вы вышли в магазин на Печерске и пропали без вести! Как вы оказались в этом лесу за сотни километров от дома?