Соломия тяжело вздохнула. Её радостная улыбка мгновенно погасла, а в глазах снова появилась та самая боль, которую Галина Петровна видела вчера на краю трясины.
— Это мой муж… Денис вывез меня в лес, — тихо, но твёрдо произнесла она. Офицеры замерли, вслушиваясь в каждое слово. — Оказалось, что у него уже давно есть другая женщина. А я просто мешала. Официальный развод означал бы для него тяжёлый раздел имущества, потерю части бизнеса. Вот он и решил эту проблему радикально и безжалостно.
Участковый нахмурился и достал блокнот.
— Но как вы согласились поехать с ним в такую глушь? — не понимал он.
— Денис был очень убедителен, — горько усмехнулась Соломия. — Он сказал, что нам нужно спасти наш брак. Предложил провести «романтические выходные» вдали от столичного шума, в эко-комплексе «Лесная жемчужина». Я поверила. Поверила до того самого момента, когда он остановил машину посреди трассы, предложил прогуляться к «живописному озеру», а вместо этого завёл меня в Волчью гать.
Она перевела дух и посмотрела на Матвея, ища поддержки.
— Когда у меня случился приступ боли в спине, я упала. А он… он просто развернулся и пошёл к машине. Он прекрасно знал, что с моим диагнозом я не смогу выбраться оттуда самостоятельно. Он оставил меня там умирать, надеясь, что болото навсегда скроет следы его преступления.
— Значит, ты никакую память не теряла? — с удивлением спросил Матвей Степанович, подняв брови.
— Нет, конечно. Я просто хотела всё забыть, вычеркнуть этот ужас из головы, — ответила женщина. — Но теперь я понимаю, что бегство — не выход. К этому нелюдю я больше никогда не вернусь, и он ответит за всё по закону.
— Вот же столичная мразь! — вдруг раздался от порога возмущённый голос Галины Петровны.
Она уже успела проскользнуть в сени и внимательно слушала весь разговор. Галина решительно вошла на кухню, размахивая руками.
— И ты тут как тут, наше залесское радио! — повернулся к ней Матвей, качая головой. — Ну что, вызвала полицию на свою голову? Не могла по-человечески зайти и спросить? Из-за твоих фантазий люди из райцентра с сиренами мчались!
Петровна лишь виновато пожала плечами, но взгляда не отвела.
— Да я же за тебя переживала! И за неё тоже! Я как услышала те нечеловеческие крики, так чуть сознание на крыльце не потеряла. Думала, ты бедолагу на куски рубишь. А ты, оказывается, лечил её.
Она вдруг подошла ближе к Матвею и хитро прищурилась.
— И вообще, чего это я только сейчас узнаю, что ты костоправ? Соседи ещё называемся! Я тут столько лет со спиной мучаюсь, поясница отваливается после каждого сезона на огороде. Если бы знала, уже давно бы к тебе пришла! Эх ты, старый эгоист!
Матвей лишь искренне рассмеялся, и полицейские вместе с ним.
— Ну всё, теперь точно всё Залесье будет знать, — вздохнул он. — И без твоего длинного языка от клиентов отбоя не было, а теперь вообще дом осадят. Приходи уж, соседка. Поставлю я твою спину на место.
— Ну что, госпожа Соломия, поедем в отделение? — серьёзно спросил участковый. — Будем оформлять официальное заявление на вашего мужа. Надо действовать быстро, пока он играет роль убитого горем вдовца в Киеве.
— Пусть Соломия пока поживёт у меня, — неожиданно предложил Матвей. — Заявление она напишет прямо сейчас. А потом ей нужен покой и несколько сеансов для спины.
Соломия благодарно кивнула. Она попросила телефон у полицейского и набрала номер своих родителей, чтобы наконец положить конец их страшной тревоге.
Прошло всего три дня. К тихому двору Матвея подъехала машина — приехали родители Соломии. Они долго плакали, обнимали дочь, а потом со слезами на глазах благодарили и сурового хозяина, и разговорчивую Галину Петровну за спасение их единственного ребёнка. Родители с радостью согласились погостить в Залесье несколько дней.
За это короткое время село стало для них настоящим открытием. Вместе с неутомимой Петровной они ходили по грибы, а вечерами вся большая компания собиралась за столом у Матвея. Тем временем в Киеве Дениса арестовали прямо в его роскошном офисе. Собранных доказательств и показаний Соломии было достаточно, чтобы ему грозил очень серьёзный тюремный срок.
Позже Соломия с родителями уехали в столицу, тепло попрощавшись со своими сельскими спасителями. И в старом деревянном доме снова воцарилась привычная тишина.
— Знаешь, Матвей, а я почему-то думала, что она у тебя навсегда останется. Что не захочет возвращаться в тот страшный город, — задумчиво сказала Галина Петровна через несколько дней, опираясь на соседский забор.
— Кто останется? Соломия? — удивлённо поднял брови мужчина, откладывая топор. — Вот выдумщица! Что с тебя взять… Я уже немолодой, весь седой, с бородой как у лешего. Не богач. Что я могу дать молодой, красивой, столичной женщине? Грядки с морковкой да старого коня? Нет, Галина, у неё свой путь.
Он сел на лавку и посмотрел куда-то в сторону леса.
— А я к своей жизни привык. И менять ничего не хочу. Любить я всегда буду только мою жену. Память о ней не предам. Понимаешь?
Галина тихо кивнула. Она знала, что ему было нелегко, но теперь относилась к его верности с огромным уважением.
— Понимаю, Матвей. Живи как знаешь, — улыбнулась она по-доброму. — Главное, чтобы у тебя на душе было светло. А ты на меня не обижайся за мой длинный язык. Мои как уедут в город к сватам — хоть волком вой в доме. Одиноко становится. Вот и хожу, людей расспрашиваю, потому что живого общения хочется.