Под ногами вдруг громко и мерзко чавкнула чёрная болотная жижа. Земля, которая ещё мгновение назад казалась твёрдой, неожиданно просела под тяжестью резинового сапога. Галина Петровна испуганно охнула и резко отшатнулась назад, едва не выронив корзину с грибами. Сердце забилось где-то у самого горла.
— Матерь Божья, куда же это меня занесло? — прошептала она сама себе, крестясь дрожащей рукой. Вокруг стояла глухая, жуткая тишина Волчьего урочища. Вместо привычного запаха хвои здесь смердело серой, гнилью и застоявшейся водой. Вековые дубы, покрытые седым мхом, нависали над головой, словно гигантские чудовища.
— Загулялась ты, старая! — мысленно отругала она себя. — А ну быстро возвращайся домой, а то не хватало ещё на старости лет в трясине сгинуть!
Она уже развернулась, чтобы быстро уйти прочь, как вдруг по спине пробежал ледяной холодок. Волосы на затылке буквально встали дыбом. Со стороны непроглядного болота донёсся едва слышный, хриплый стон. Галина замерла. Может, показалось? Может, это ветер гуляет между стволами или какой-нибудь зверь попал в ловушку? Но стон повторился — на этот раз надрывный, исполненный такого отчаяния, что у женщины перехватило дыхание.
— Кто здесь?! — крикнула Галина, стараясь придать голосу уверенности.
Болото ответило ей приглушённым, слабым голосом, срывающимся на плач:
— Помогите… Умоляю, помогите мне!
Галина бросилась вперёд, осторожно ступая по кочкам. Раздвинув густые заросли камыша, она замерла от ужаса. В нескольких метрах от твёрдого берега, по грудь в чёрной холодной грязи, барахтался человек. Трясина медленно, но неумолимо затягивала его на дно.
— Держись! Подожди минутку, я сейчас! — закричала Галина, отбрасывая корзину в сторону. Она огляделась, лихорадочно ища глазами хоть какую-нибудь палку. Заметив толстую сухую ветку, отломившуюся от сосны, женщина схватила её и, рискуя сама оказаться в грязи, протянула вперёд. — Хватайся! Хватайся скорее!
Человек в болоте из последних сил вцепился в дерево побелевшими, грязными пальцами. Галина тянула так, что в глазах темнело, а мышцы на руках горели огнём. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем тяжёлое, облепленное чёрной слизью тело наконец не вывалилось на твёрдую землю, жадно хватая воздух.
Только теперь, когда опасность миновала, Галина разглядела спасённую. Это была молодая женщина. На ней висели лохмотья, которые когда-то, очевидно, были дорогим брендовым тренчем и стильными городскими брюками. Длинные волосы сбились в грязный колтун. Она дрожала так сильно, что зубы выбивали мелкую дробь.
— Деточка… Кто ты такая? Как ты сюда попала? — тяжело дыша, спросила Галина, опускаясь рядом на траву.
Незнакомка подняла на неё пустые, полные слёз глаза.
— Я… я ничего не помню, — прошептала она и горько разрыдалась, закрыв лицо грязными ладонями.
— Как это так? Даже имени своего не знаешь? — не поверила Галина, но женщина лишь отрицательно покачала головой.
— Ох, горе ты моё, что же мне с тобой делать? — всплеснула руками сельская хозяйка, оглядывая густой лес. Осенние сумерки уже начинали незаметно подкрадываться между деревьями. — Знаешь что? Пойдём ко мне в село. Там отмоем тебя, согреем, а потом уже будем думать, как память возвращать. Идти сможешь?
— Не смогу… — простонала незнакомка, тщетно пытаясь подняться. Её лицо перекосило от боли. — Спина… Очень болит спина, будто огнём жжёт. И ноги совсем не слушаются…
— Но ведь я не могу тебя здесь оставить! — растерялась Галина. — Давай, я подставлю плечо, обопрёшься на меня, как-нибудь потихоньку доковыляем. Бог поможет.
Они шли невероятно долго. Каждый шаг давался молодой женщине с такой нестерпимой болью, что Галина едва сдерживала слёзы сочувствия. Незнакомка то и дело стискивала зубы, чтобы не кричать. В конце концов, совсем обессиленные, они рухнули на ковёр из опавшей листвы.
— Всё, больше не могу, — тяжело выдохнула Галина. — Спина, говоришь, болит? И как ты в этом лесу оказалась… Одежда на тебе городская, не здешняя. Неужели совсем-совсем ничего не вспоминается? Кто-то же тебя ищет, наверное. Муж, родители?
Женщина промолчала, только резко хлопнула себя по щеке — лес уже начал наполняться злыми, голодными комарами.
— Смеркается, — тревожно заметила Галина, поднимаясь на усталые ноги. — Сейчас тут такая мошкара поднимется — живьём съедят. Слушай меня внимательно, деточка. Я тебя здесь не брошу, но и вдвоём мы не дойдём. Я побегу в село, позову кого-нибудь из мужчин с подводой. Ты сиди здесь. Вот, возьми мой белый платок. — Галина стянула с головы чистый хлопковый платок и протянула женщине. — Повяжи, чтобы издалека было видно. Так мы тебя быстрее найдём в темноте. Не бойся, я быстро!
Оставив незнакомку, Галина Петровна со всех ног бросилась сквозь кустарник. Она не шла, она практически бежала, не обращая внимания на ветки, больно хлеставшие по лицу. Через час изнурительного марафона она наконец вывалилась на грунтовую дорогу, ведущую к Чёрному Бору. Сердце колотилось где-то в ушах, в груди жгло от нехватки воздуха.