Она тайком помчалась в городской центр комплектования, надеясь «решить вопрос» через свои многочисленные связи и знакомства. Но там её ждал холодный душ: опытный военный комиссар вежливо, но крайне жёстко указал чиновнице на дверь, посоветовав гордиться сознательным и мужественным сыном. Это было первое серьёзное поражение женщины, привыкшей управлять всеми вокруг.
Накануне отъезда Максима в учебный центр влюблённые снова пришли на своё любимое место у ночного моря. В тишине приморской ночи любые слова казались совершенно лишними и пустыми.
— Я хочу быть твоей, Макс. Всегда. Только твоей и ничьей больше, — горячо и тихо прошептала тогда Катя, касаясь его лица дрожащими пальцами.
В ту волшебную ночь, под ярким звёздным небом и под аккомпанемент морского прибоя, они впервые по-настоящему сблизились. Это было чистое таинство, наполненное безграничной нежностью, страстью и абсолютным доверием друг к другу. Максим горячо клялся, что сразу после первого года службы они сыграют свадьбу, а Катя со слезами счастья на глазах обещала верно ждать его при любых обстоятельствах.
Первые полгода армейской службы по контракту пролетели для Максима в бешеном, изнурительном и совершенно непрерывном ритме. Суровые будни на Южном тактическом полигоне, где раскалённая солнцем земля испытывала бойцов на прочность, длительные марш-броски с полной боевой выкладкой, регулярные прыжки с парашютом и масштабные международные учения закаляли его характер.
Юноша довольно быстро завоевал авторитет среди сослуживцев и уважение со стороны командования части, окончательно убедившись, что военное дело — его настоящее призвание.
В самые тяжёлые минуты, когда от дикой усталости буквально горели мышцы, а тяжёлые берцы натирали ноги до кровавых мозолей, его единственным спасением были короткие, но полные безграничного тепла сообщения от Катюши. Она оставалась его надёжным якорем и самым светлым лучом в этом суровом, сугубо мужском мире оружия и уставов.
А потом внезапно случилось то, чего Максим не мог представить даже в самом страшном ночном кошмаре. Девушка просто исчезла из его жизни, оборвав все возможные каналы связи.
Сначала её нежные сообщения в мессенджерах часами, а потом и днями оставались непрочитанными. Позже, когда парень пытался дозвониться во время коротких перерывов, её мобильный номер начал монотонно отвечать ему холодным механическим голосом автоответчика: «Абонент находится вне зоны доступа».
Максим изо всех сил гнал от себя самые худшие, панические мысли, пытаясь найти логическое объяснение этой тишине. Он успокаивал себя тем, что Катя могла банально разбить или утопить телефон, полностью погрузиться в тяжёлую экзаменационную сессию в медицинском колледже или же срочно уехать с матерью туда, где вообще нет мобильной связи. Но недели неумолимо шли, а густое, липкое и тревожное молчание становилось просто невыносимым.
Не выдержав этих ежедневных психологических пыток, десантник решился позвонить своему давнему школьному приятелю Кириллу, который остался в Одессе и учился в престижном частном университете.
Товарищ ответил далеко не сразу, а его голос звучал на удивление сбивчиво, неуверенно и нервно. Кирилл постоянно путался, заикался и в конце концов почти скороговоркой отрезал, что Екатерину давно не видел, ничего о ней не знает, после чего поспешно бросил трубку, придумав историю о начале важной лекции.
Именно тогда Максим решился на самый тяжёлый для себя шаг — он набрал номер своей матери. Юноша подсознательно чувствовал, что этот разговор не принесёт ему облегчения, но жгучая тревога за судьбу любимой девушки уже буквально выжигала его изнутри.
Валентина Ивановна, услышав в трубке встревоженный и хриплый голос сына, театрально, с глубоким наигранным вздохом вздохнула. Казалось, она с нетерпением ждала этого момента все эти долгие, изматывающие месяцы.
— Ох, сыночек мой бедный, кровиночка… Я так не хотела разбивать твоё сердце и травмировать душу, но ведь материнское предчувствие никогда не обманывает, — начала она фальшиво-трагическим, сладким тоном. — Твоя хвалёная, якобы святая Катюша оказалась обычной дешёвой и легкомысленной пустышкой. Не дождалась она тебя, сынок, предала при первой же возможности.
— Что ты такое говоришь, мама?! — сорвался на крик Максим, сжимая трубку так сильно, что костяшки на его пальцах мгновенно побелели от напряжения. — Я не верю ни единому твоему слову! Катя не могла так поступить, она чистая и честная девушка! Мы же клялись друг другу в любви на Ланжероне!
— Чистая, говоришь? Брось эти детские глупости! А как тебе тот бесспорный факт, что она сейчас ходит по городу беременная? Живот уже чуть ли не до носа, скоро рожать! — безжалостно, словно тяжёлым обухом по голове, ударила словами мать. — Я лично видела её неподалёку от Пересыпи. Шла, глаза в асфальт прятала, как побитая собака. Ещё бы, такой несмываемый позор на весь район!
Внутри Максима в ту же секунду словно оборвался какой-то жизненно важный внутренний трос, обрушивая всю его душу в тёмную пропасть.
Беременна? Его раскалённый мозг мгновенно крючком зацепился за воспоминание об их последней, невероятно нежной ночи под звёздным небом на побережье. А вдруг… вдруг это его ребёнок, и девушке просто нужна помощь?
Но Валентина Ивановна была опытной чиновницей и тонким манипулятором, поэтому не собиралась оставлять сыну даже малейшего шанса на спасение этой любви.
— И знаешь, что самое мерзкое в этой истории, сынок? От кого она нагуляла этого ребёнка! — ядовито добавила женщина, хладнокровно добивая его морально. — Она начала прыгать по чужим постелям, едва твой поезд отошёл от перрона. И представь себе, с кем? С твоим «верным» другом Кириллом! Он сам лично приходил ко мне в департамент и хвастался фотографиями на смартфоне, где они вместе мило лежат в постели полураздетые. Вот тебе и вся твоя большая, чистая любовь! Сплошная грязь, низость, ложь и разврат!
Каждое слово матери вбивалось в его сознание, словно раскалённый ржавый гвоздь, разрушая всю его прежнюю жизнь.